Все и сразу

Самолет Москва—Сочи под завязку заполнен спортивного вида людьми с лыжной амуницией, слегка разбавленными неспортивного вида персонажами с музыкальными инструментами в руках. Гипотетическое место встречи тех и других — Зимний театр, гордый памятник развитого тоталитаризма, царящий над Черным морем, этакий сочинский Парфенон 1937 года рождения, окруженный 88 колоннами и украшенный мухинскими скульптурами. Он — главная площадка проходящего сейчас Зимнего международного фестиваля искусств Юрия Башмета, публику которого с этого года надеются пополнить и теми, кто приехал на вечерок из Красной Поляны.

Нынешний фестиваль — восьмой по официальному счету и первый в ситуации постолимпийского отходняка, финансового кризиса и вот этого нового лыжепотока, на который столько надежд. Вокруг — новодельный город-мираж, светящийся прошлогодними олимпийскими огнями из последних дней предвоенной эпохи и заселенный, кажется, одними таксистами. Внизу на набережной — чайки, вобла, безмятежно цветущая мимоза и магнитики на тему «Путин и медведь», повыше — гламурные пирожные, у самого театра припарковано несколько белых лимузинов. Но зал на 1000 мест (цены на билеты от 500 до 5000 рублей) не сказать, чтоб переполнен.

Публика неуверенно хлопает между частями, вызывая усталые усмешки столичной прессы, но, впрочем, совершенно не ошибается, если надо сменить вялые аплодисменты на восторженную овацию. Поводы для того и другого на фестивале странным образом уживаются.

За первые три фестивальных дня один из башметовских коллективов — камерный оркестр «Солисты Москвы» — выступил два раза. На концерте-открытии — в самых разных стилях и жанрах, от классицизма до современности, от оперы до джазового сейшена, демонстрируя свои якобы безграничные возможности. Но они, как выясняется, не безграничны. В нынешнюю постаутентичную эпоху играть Глюка, Гайдна и Моцарта так, будто не было нескольких десятилетий жарких революций по поводу штрихов, строев и жильных струн, — это очень неубедительная затея. Гранд-дама международного пианизма Елизавета Леонская, солировавшая в моцартовском Фортепианном концерте № 9, делала это, правда, с винтажным шармом. Но оркестр с шефом за пультом — совсем безжизненно.

После этого был несколько испуганный аккомпанемент двум ариям Фигаро (из Моцарта и Россини) в исполнении итальянского баритона Габриэле Нани. А потом вышел Вадим Репин со скрипкой, и оркестр вдруг проснулся и живо заинтересовался происходящим. Вслед заинтересовалась и публика, и равелевская «Цыганка» имела громкий и заслуженный успех, который потом закрепил жизнерадостный канадский трубач Йенс Линдеманн, приготовивший джазовое шоу для себя, своего ансамбля Brassfire и «Солистов Москвы» из сочинения своего земляка Аллана Гиллилэнда.

Вторая программа «Солистов» под названием «Великие романтики», хоть и была стилистически гораздо более цельной, внятной и свежей, тоже неоднородна по качеству. Виолончельный концерт Шумана в исполнении победительницы парижского конкурса Ростроповича 2005 года Мари-Элизабет Хеккер — мастеровито. Концертштюк Клары Шуман с недавним победителем конкурсов в Дублине и Сиднее Николаем Хозяиновым за роялем — мило. Первый скрипичный концерт Йозефа Йоахима, знаменитого в свое время виртуоза, близкого шумановской семье, в исполнении золотой медалистки ганноверского конкурса его имени Александры Конуновой-Дюмортье — очень убедительно: красивый звук, волевая игра, чувство формы.

Но тут берет свой альт руководитель фестиваля, и ненадолго — ровно на столько, сколько звучит его фирменное брамсовское Adagio из си-минорного квинтета (переложение для солирующего альта и струнного оркестра) — становится очевидна безусловная ценность происходящего, забываются вопросы и к промахам программы, и к Путину с медведями, и к тому, что днем раньше весь этот зал долго сидел и терпеливо ждал, когда Башмет наконец закончит интервью и приедет в качестве слушателя.

Это был концерт 82-летнего легендарного южноафриканского пианиста Абдуллы Ибрагима, который вместе со своими музыкантами погрузил зал в психоделический сон — для большей части публики оказавшийся незапланированной неожиданностью.

Но фестиваль не боится удивлять и бравирует широтой кругозора, все с большим воодушевлением подчеркивая свою не узко классически-музыкальную направленность. В его 10-дневной программе — авторская фантазия Башмета «Вечер Кармен» по мотивам Мериме, Бизе и Щедрина, его совместное выступление с Дианой Арбениной и группой «Ночные снайперы», балетный вечер, посвященный Нижинскому, Константин Хабенский с «Контрабасом», цыганская музыка ансамбля Роби Лакатоша вперемешку с питерскими русско-народными приколистами из «Терем-квартета».

И это еще не все. Даже после падения рубля и сокращения фестивального бюджета программу одним взглядом не окинешь — такая она пестрая и насыщенная, смонтированная по принципу «все и сразу» и претендующая на максимально полное обеспечение духовных потребностей сочинцев и гостей города. В ней еще есть камерные программы в Органном зале, заседания киноклуба, сессии молодежного оркестра, совместные столично-региональные журналистские штудии, выставки, посвященные Нижинскому и конкурсу Чайковского. На мастер-классах в предельно демократичном режиме обучают джазу, балету, оперному пению, игре на альте, скрипке, виолончели, домре и баяне. В это же время международное жюри судит молодых финалистов композиторского конкурса, среди которых четверо россиян и гречанка, а итальянский специалист Антонио Джеуза курирует конкурс видеоарта на тему экологии и охраны окружающей среды.

В общем, между воблой и Красной Поляной имеется широкий ассортимент альтернативных возможностей. Осталось выполнение каждого пункта подтянуть до уровня брамсовского квинтета.