До мозга рублей

За свою многолетнюю практику Пессильоне и его коллеги чего только не делали с подопытными: вводили в состояние гипноза, накачивали лекарствами, пытаясь понять, как будет меняться неосознанное поведение человека. Теперь искушают деньгами. Оказывается, что деньги для подсознания - мощный стимул. Через некоторое время после начала теста участники эксперимента стали распознавать появление «денежного» символа в 63% случаев. Если же игра велась без денег, на интерес, то результат оставался на уровне, неотличимом от случайного, - 50%. Довольные игроки ушли домой с деньгами, а ученые сделали еще одно открытие: локализовали в мозгу область, ответственную за успешную работу подсознания, - полосатое тело. В конце августа группа Пессильоне опубликовала в журнале Neuron статью о своих результатах, а в сентябре согласилась поисследовать подсознание корреспондента Newsweek.

Изображения на экране сменяются одно за другим. Фотограф Newsweek щелкает фотокамерой, пытаясь запечатлеть их. «Эдак вы расшифруете наш скрытый символ», - смеется инженер лаборатории Эрик Бертази, но злополучный символ в объектив так и не попадает. После короткого инструктажа и теста на физическую пригодность корреспондента отправляют в магнитно-резонансный томограф (МРТ), хотя и не сканируют полностью мозговую деятельность: это недешевая процедура. Изоляция внутри томографа абсолютная: связь с внешним миром посредством микрофона и наушников, а перед глазами только зеркало, на которое проецируются изображения с экрана. И с каждым мне нужно решать - нажимать или не нажимать кнопку.

Уже приготовившись отдохнуть в такой расслабленной атмосфере, я не надеялась, что мой мозг сможет сконцентрироваться. И напрасно, потому что с первых секунд теста сознание и подсознание включаются в игру всерьез. При этом сознание явно хитрит и пытается выстроить некую тактику поведения. Например, не рисковать и не нажимать кнопку после нескольких удачных попыток, чтобы не потерять выигранные деньги, или нажимать кнопку раз через три. Возникает и другая идея - смотреть только в правый нижний угол картинки и пытаться уловить там треугольный или овальный кусочек, и попытаться понять, какой из них выигрышный. Но все эти алгоритмы не срабатывают.

Подсознание же методично выполняет свою работу, давая сигналы пальцам. Я никак не могла бы объяснить, почему нажимала кнопку в тот или иной момент. Зато к середине теста ловлю себя на мысли, что появление символа «– €1» меня действительно огорчает, а тот же значок со знаком плюс дает чувство удовлетворения и даже провоцирует довольные восклицания типа «Ааа!» и «Ага!». Я втягиваюсь в игру.

Как выяснилось после теста, таких горе-стратегов, как я, среди участников настоящего эксперимента было довольно много. «Мы пытались отговорить их от попыток найти какую-либо логику в этом тесте, - вспоминает Пессильоне. - Программа составлена так, что символы появляются совершенно хаотично. Мы советовали добровольцам довериться интуиции». За недостатком времени (тест длился только 10 минут, настоящий - час) мой результат составил всего €3, но ученые утверждают, что положительная тенденция налицо. После теста мне предлагают расставить в порядке предпочтения несколько символов. Символы мне незнакомы, но выясняется, что выбираю те из них, которые приносили прибыль.

Настоящий, длинный эксперимент та же группа проводила в Лондонском университетском колледже. Он был устроен точно так же, только наградой служили британские фунты. Добровольцам в возрасте от 18 до 39 лет демонстрировали различные изображения на экране монитора. Сначала на доли секунды появлялся отвлекающий узор, затем некий символ и снова узор. Смена изображений происходила настолько быстро - от 33 до 50 миллисекунд, - что увидеть символ было невозможно. На первом этапе участникам эксперимента не платили за верные ответы, и в половине случаев ответы были неправильные. Как будто люди не смотрели на экран вовсе. Но на втором этапе - с призовыми деньгами - мозг испытуемых делал «невозможное»: количество правильных ответов возросло до 63%. Не осознавая, что видят символы, добровольцы, тем не менее, оказывались способны определить, какой из них выигрышный, какой нейтральный, какой проигрышный, и в дальнейшем пользоваться этим знанием. В итоге - в среднем £8 на человека. «На самом деле мы заплатили добровольцам немного больше того, что они реально заработали», - уточнил Пессильоне. После теста участники, как и я, не узнавали символы, но симпатии распределяли достаточно уверенно: предпочтения отдавались «выигрышным».

Параллельно ученым удалось расшифровать механизм, отвечающий за подобные возможности. Результаты сканирования с помощью МРТ показали, что в момент правильного выбора особенно активизируется полосатое тело (стриатум), структура, которая относится к базальным ганглиям полушарий головного мозга. Видимо, следует считать, что именно в этом теле происходит то, что принято называть интуицией. Для Матиаса Пессильоне интуиция - это неосознанный опыт. Невозможно представить себе то, чего мы не знаем. По словам невролога, среди всего потока информации некоторая ее часть не может восприниматься нами осознанно. Мозг видит и слышит гораздо больше, чем мы думаем. Алгоритм такого восприятия напоминает рефлексы собаки Павлова. Мозг проводит параллели с предыдущим опытом и дает сигналы к действию в обход сознательного мышления. «Это не означает, что всякая интуиция заведомо верна, - уточняет Пессильоне. - Бывает, что интуиция подсказывает неверное решение».

Действительно, лишь треть участников показала высокие результаты. Еще одна треть продемонстрировала среднюю степень угадывания. Треть почти ничего не угадала. Частичное объяснение этому ученые находят в различном строении зрительного аппарата. Около 10–15% людей вообще не воспринимают сублиминальную (скрытую) информацию, их мозг не способен к декодированию такого рода сигналов. С другой стороны, двоих участников эксперимента пришлось «дисквалифицировать»: как показал опрос, они были способны сознательно различать скрытые символы. «Эти два типа заявляли, что обладают сверхсилой, - иронизирует Пессильоне. - Силы мы у них не обнаружили, но поощрительные символы они действительно угадывали безошибочно». Такой способностью, по словам специалистов, обладают либо люди с нарушенной психикой, либо те, чья профессиональная деятельность требует повышенного внимания. Например, высококлассный авиадиспетчер может воспринимать зрительные образы, появляющиеся всего на 15 миллисекунд.

Джеффри Миллер, исследователь восприятия из новозеландского Университета Отаго, не до конца уверен, что символы действительно не воспринимались сознательно. «За 50 лет изучения неосознанного восприятия мы твердо выяснили, что исключить такую возможность безумно трудно, - говорит он. - В данном случае авторы описывают методы проверки, но не слишком подробно. Я бы задал еще много вопросов, прежде чем принять на веру их утверждение, что символы были действительно сублиминальные».

Решающим фактором в эксперименте стали деньги, но в принципе деньги - это вторичный стимул, ценность которого люди выучивают в течение жизни. По мнению Маурицио Дельгадо из Университета Ратгерса, который занимается исследованием того, как награды и наказания влияют на поведение, первичные стимулы (например, пища и вода как награда, удар током как наказание) могли бы оказаться не менее, если не более эффективными. «В любом случае, теперь мы знаем, что мозг может использовать сублиминальную информацию для изменения поведения, и это очень важно, - говорит Дельгадо. - Это может пригодиться, например, для обучения детей с расстройствами поведения. Но еще много, конечно, надо сделать, чтобы понять, эффективнее ли это, чем обычное, сознательное, обучение».

Неосознанное восприятие, разумеется, может принести человеку пользу не только в таких экзотических ситуациях, как эксперимент Пессильоне. Эта область очень мало изучена, но весьма вероятно, что многие, кто по роду деятельности вынужден угадывать (то есть принимать решение на основе неполной информации): брокеры, игроки в покер, диагносты, - полагаются именно на эту способность. Польский писатель и педагог Януш Корчак приводил в пример материнскую интуицию: работая детским врачом, он нередко являлся на вызовы, причины которых матери толком не могли объяснить: ничего не болит, «просто хотела, чтобы вы его осмотрели». Осмотрев ребенка, Корчак заключал, что тот здоров, а в тот же вечер или на следующий день звонила мать: «Доктор, у него жар».

Материал подготовлен при участии Александра Бердичевского