Законный мрак

«Мужья и жены» — второй спектакль Константина Богомолова по текстам Вуди Аллена: первый, «350 Сентрал-парк Вест…», вышел в конце прошлого года на Малой сцене МХТ. Поскольку режиссер избегает легких путей и не любит повторяться, заявляя, что он вырастает из собственных приемов, как из старых штанов, можно предположить, что Богомолов задался целью найти театральный эквивалент алленовской иронии. Задача сама по себе трудновыполнимая — тем более что в распоряжении режиссера Вуди Аллена был великий актер Вуди Аллен: в фильме «Мужья и жены» (1992) он сыграл писателя Гэйба, очкарика и скромника, в тихом омуте подслеповатых глаз которого мелькали такие черти, что вся история разворачивалась в его сторону, едва герой появлялся в кадре.

…Как-то вечером Джек (Игорь Верник) и Сэлли (Яна Дюбуи) приходят к Гэйбу (Игорь Гордин) и Джуди (Дарья Мороз) поужинать и сообщают, что решили развестись. Вечер не задается: Джуди страшно расстроена новостью, которая оказывается заразной — ее отношения с Гэйбом стремительно портятся, так что в финале эта пара приходит к разводу, в то время как Джек и Сэлли, напротив, воссоединяются. Как и в фильме, каждый из героев, оставшись один, ведет разговор с психоаналитиком: у Аллена он задавал вопросы, оставаясь за кадром, в МХТ его роль играет сам режиссер, на премьерных показах подававший реплики из зала, — потом его голос, говорят, будет записан на пленку.

Сценическая реальность то и дело сползает в абсурд — как норовит сползти в него живая жизнь.

На первый взгляд, все вроде бы просто: «Мужья и жены» — спектакль «про отношения», сюжет самоигральный и как будто не требующий активного режиссерского участия. Но странности начинаются с первой же минуты: пока занавес еще не открылся, на него проецируются фигуры сидящих на сцене Гэйба и Джуди — впрочем, на это можно и не обратить внимание. Как можно не заметить и режиссерских усилий, растворенных в скупой, филигранной актерской игре, настолько лишенной нажима, что может показаться, будто и нет никакой игры: люди спокойно ходят по сцене, вполголоса выясняя отношения, а зал то и дело хохочет.

К ироничному тексту Аллена Богомолов добавил совсем немного, но так, что сценическая реальность то и дело сползает в абсурд — как норовит сползти в него живая жизнь. А резкие переходы от эпизода к эпизоду — в фильме они обрываются иногда на середине диалога — сохранил: одна пара еще не успела договорить и уйти со сцены, а вторая уже начала свою «разборку».

Всякий раз, когда Джек признается, что ходил к проститутке, а Гэйб беседует с соблазнительным мышонком по имени Рейн (Софья Райзман), на сцене появляется персонаж Артема Соколова (в программке — Ричард и Кен), печально изображающий то оленя (руки заменяют рога), то зайчика (уши — ладони), то индуса (на голове полотенце), в машине которого забыта рукопись Гэйба. Джек уходит от жены к инструкторше по аэробике Сэм: Светлана Колпакова успевает поведать о соевых бобах, знаках зодиака и балете «Олениана» с оленятами — каждый ее выход становится аттракционом. О сексе Гэйб и Джуди говорят, расходясь по сцене на все большее расстояние, зато Джуди все чаще присаживается на диван к коллеге Майклу (Сергей Чонишвили): решив поделиться с ним своими стихами, делает руки книжечкой и произносит пушкинским ямбом «бу-бу-бу-бу…», потом читает биографию «великого скандинавского драматурга Йоргена Йобсона», автора знаменитой пьесы «Всюду гуси», — все это Дарья Мороз проделывает с такой королевской невозмутимостью, что зал восторженно стонет.

«Мужья и жены» относятся к редкому у нас типу театра — этот филигранно сделанный спектакль обречен на кассовость. Скроен он и в самом деле настолько виртуозно, что его форма делает содержание сценария Аллена куда более объемным: крошечное движение, неброский жест — и вот одни отношения рассыпались, другие завязались — вроде бы накрепко. Но именно что вроде бы. На экране — спокойные лица интеллектуалов и умников, которые никак не могут договориться о самом простом. Но эти лица трудно увидеть целиком: их все время перекрывают тонкие белые реечки выгородок, отделяющие одну условную комнату от другой (сценограф Лариса Ломакина превзошла саму себя в минимализме). И эта зыбкость картинки — когда никого и ничего толком не разглядеть даже на самом крупном плане — удивительно рифмуется с содержанием вполне бытовой истории, исход которой непонятен, а финал куда туманнее, чем в фильме.

«Выходит, я ничему не научился — только деньги платил психоаналитикам», — восклицает Гэйб, расставшись с Рейн и потеряв Джуди.

И вот тут режиссер позволяет себе маленькую, но очень показательную вольность. Когда в фильме Майкл звонит Сэлли, к которой вернулся муж, она вполне холодно отвечает, что «так делают все». Фокус в том, что у Богомолова эта беседа происходит уже после того, как Джуди вышла за Майкла и, сияя от счастья, сообщила психоаналитику, что все хорошо. Вот после всего этого Майкл звонит Сэлли — но она разговаривает с ним отнюдь не холодно и безнадежно. И эти ее реплики отлично слышны Джеку.

«Выходит, я ничему не научился?» Выходит, ничему научиться нельзя.