Синие ночи в картонной короне

Лукашенко провел тайную инаугурацию

Ничего удивительного не произошло. Тайная инаугурация — вполне логическое продолжение полетов на вертолете с «калашом», российского десанта «ябатек» и женского форума с Басковым. Среди этих причудливых декораций ничего иного просто быть не могло — весь образ Александра Лукашенко, над которым «ябатьки» работают со всем пылом, был бы разрушен.

Люди в Беларуси нынче бдительны. Каждое утро, выходя из дома, они успевают по дороге на работу, на лекции, на прогулку с коляской провести рекогносцировку и сообщить информацию телеграм-каналам: где замечено подозрительное скопление милиции или тихарей, по какому маршруту следует военная техника по мирным улицам, куда проехал кортеж, где появились новые надписи, бело-красно-белые стены и муралы. Так что утром все телеграм-каналы рассказали (и выставили видео) непривычной активности возле Дворца независимости: тихари в окружающих дворах, рота почетного караула, перекрытые улицы в центре, отсутствующий мобильный интернет.

Многие предположили, что это может быть инаугурация — на всякий случай без анонса, чтобы счастливые избиратели с цветами и плакатами возле места проведения торжества не толпились. Кинулись к телевизорам (инаугурации Лукашенко всегда транслировали по всем каналам), но на канале «Беларусь-1» шел фильм «Входя в дом, оглянись», а по ОНТ — сериал «Синие ночи» о жизни пионерского лагеря.

Только постфактум государственные медиа и телеканалы сообщили о том, что в Минске прошла инаугурация Лукашенко.

Рассказали, что на церемонию были приглашены 700 человек — высшие должностные лица, депутаты, деятели культуры и спорта. Показали их ряды в зале. Судя по всему, их свезли накануне под покровом темноты и заставили ночевать в креслах, потому что утром окрестные наблюдатели собирающихся на праздник гостей не заметили. Это тоже дало секретной церемонии временную фору, и на выходе участников церемонии не встречали избиратели со своими остроумными плакатами, которые уже можно исследовать как явление политического стрит-арта.

Присяга была короткой, из одного предложения: «Заступаючы на пасаду прэзідэнта Рэспублікі Беларусь, урачыста клянуся верна служыць народу Рэспублікі Беларусь, паважаць і ахоўваць правы і свабоды чалавека і грамадзяніна, захоўваць і абараняць Канстытуцыю Рэспублікі Беларусь, свята і добрасумленна выконваць ускладзеныя на мяне высокія абавязкі».

Александр Лукашенко даже произнес ее без ошибок. Во-первых, шутка ли — шестой раз произносит. Во-вторых, текст присяги проще, чем торжественная клятва пионера Советского Союза, ведь в 1994 году Конституция, избирательный кодекс, текст присяги — все разрабатывалось специально для тогдашнего премьер-министра Вячеслава Кебича, который после полудня слова произносил уже с трудом, так что никаких сложных текстов быть не могло (никто не мог тогда предположить, чем закончатся первые и последние честные выборы в Беларуси и кто будет каждые пять лет произносить текст присяги).

Как только белорусские государственные медиа сообщили, что в Минске прошла инаугурация, белорусы начали собираться на улицах.

Откуда-то взялись картонные короны — и игрушечные, и из ресторанов фастфуда, — и минчане в коронах вставали в свои любимые цепи солидарности с плакатами «Саша, забери трудовую!». Те, кто не успел или не смог выйти на улицу, публиковали в социальных сетях свои фотографии в картонной короне. Всеобщая инаугурация немедленно стала флешмобом. В социальных сетях и дворовых телеграм-чатах разных городов люди обсуждали вечерний массовый выход в центр. Силовики в ответ немедленно запустили свой стандартный флешмоб и начали стягивать в центры крупных городов автозаки.

Я хорошо помню инаугурацию 2011 года. Нас заставили ее смотреть в тюрьме. Отказаться мы не имели права. Так вот, разница — только во времени года. Тогда была зима, теперь — ранняя осень. Но улицы были такими же пустыми, очищенными от людей, а кортеж с мотоциклами посреди мертвого города — таким же ирреальным. Собственно, Лукашенко проиграл уже тогда. И страх перед народом завладел им десять лет назад. Просто все это время власть держалась на штыках. Но штыки тоже стареют и устают. У них тремор.