Оригинал материала
Иномарки : выпуск 1
Выход нового романа Доктороу был запланирован на ноябрь 1999 года, однако самый тонкий американский стилист из ныне живущих, как обычно, завалил все расчисленные сроки. Э.Л. важен не контракт, а мучительная шлифовка всякой фразы, всякого слова. Каждая книга Доктороу - взрыв; каждая, сперва провоцируя американских литературных критиков на "фас", в итоге командует им "к ноге": опять, гад, обманул, опять обескуражил, мерзавец. И впрямь: единственное, чем объединяются произведения Доктороу, так это устойчивым интересом к конфликтным периодам истории США; в "Книге Дэниэла" (1971) это маккартизм 50-х, в "Регтайме" (1975) - сами читали (или смотрели) что, в "Гагарьем озере" (1980) - Великая депрессия, в "Билли Батгейте" (1989) - гангстеризм и сухой закон. Остальное - манера, жанр, композиционные приемы - всякий раз новое, точно пишет не один автор, а несколько. Действие предпоследней книги, научно-фантастического триллера The Waterworks ("Гидротехника"; в русской интерпретации издательства "Новости", 1998 - "Клоака"), происходит в начале 1870-х.
Время действия последней - конец 1999 года. Место - Нью-Йорк. Однажды ночью некий (зло?)умышленник отламывает крест с луковки скромной христианской церкви и прикрепляет его к своду близлежащей синагоги. Погрузившись в расследование, католический каноник знакомится с молодой сионистской четой, окормляющей прихожан синагоги, и постепенно влюбляется в супругу реббе. Апофеоз - отречение героя от доктринальных святынь, от Иисусовой Любви ради Ревности Иеговы (похожую эволюцию в русскоязычной словесности отваживались проделать только герои Фридриха Горенштейна). Однако мировоззренческие дилеммы в романе Доктороу, озаглавленном в унисон каноническому сочинению Блаженного Августина - "О граде Божием", судя по всему, не главное. Главное - мелодия уникальной авторской манеры.
Респектабельная антология ирландской прозы от Гостомысла до наших дней. Открывается пространным фрагментом "Путешествий Гулливера" Джонатана Свифта (которого в малопросвещенных странах до сих пор считают не сугубо ирландским, а преимущественно английским писателем); всего авторов - около сотни: Стерн, Брэм Стокер, Оскар Уайльд, Джойс, Беккет, Ле Фаню┘ В предисловии составитель Коум Тобин - сам не из последних ирландских прозаиков - строго разграничивает божий дар и яичницу. Оказывается, в литературе Эйре каждая семья несчастлива по-своему, ни один роман не заканчивается свадьбой, царствуют надлом и меланхолия. То ли дело словесность Альбиона - сплошной мажор да бодряческие хеппи-энды.
А вот антология потоньше и совсем иного разбора. Свободный журналист из Нью-Йорка Ребекка Шеннонхаус собрала под одной обложкой и пристрастно откомментировала произведения 19 психически больных (или вдохновленных симптомами психических болезней) англоязычных писательниц. Реестр недугов - шизофрения, истерия, МДП - русской аудитории не в новинку. Зато в перечне авторов нам хоть сколько-нибудь внятны, пожалуй, лишь имена Зельды Фицджеральд (в книге впервые опубликованы ее письма из злополучной клиники) и Сильвии Плат - супруги ныне преуспевающего британского поэта Теда Хьюза, которая наслаждалась-наслаждалась матримониально-творческим союзом сердец, а потом взяла и сунула голову в духовку. Прочие: Шарлотта Перкинс, Сюзанна Кейсен , Лорен Слейтер, Нана-Ама Данква etc - insulae incognitae. Самый трогательный цветок в этом венке - девушка из XV века Марджери Кемп, которая сошла с ума от счастья, родив ребенка, и, не приходя в сознание, настрочила целое евангелие. Ну апокрифическое, конечно.
Путевой дневник Колина Теброна (в Англии столь же авторитетного, как в давнем Советском Союзе - боевитые автомобильные чехи Ганзелка и Зикмунд), большую часть которого занимают расшифровки диктофонных интервью с современными сибирскими туземцами. Собеседников Теброн выбирает, ничего не скажешь, экзотических: шаман; самозванная аватара Григория Распутина; кегебист, переквалифицировавшийся в баптистского проповедника; бессемейная babushka-сталинистка, фанатеющая от "Просто Марии"┘ Стиль авторских комментариев - лирически-приподнятый ( "Белые стерхи танцуют на заиндевелой тверди, город-гигант безопорно скользит поверх ледников, спят мамонты в объятиях мерзлоты" ); подчас, дабы произвести вящий художественный эффект, Теброн грешит против истины: скажем, настаивает, что Воркута - исконно сибирский город. Вроде Омска.
Ранее Колин Теброн публиковал репортажи о своих странствиях по "актуальному" Среднему Востоку (Дамаск, Ливан, Кипр), книги "Там, где ночи длиннее" (об СССР эпохи застоя), "За Стеной" (о Китае), "Утраченное сердце Азии" (о ее утраченном сердце). В свободное от командировок время продуцирует пессимистическую беллетристику.
С тех пор, как роман необстрелянной зеленоглазой индианки Арундати Рой "Бог мелочей" отхватил Букеровскую премию (1997), британские издатели прочесывают Индию в поисках его аналогов, на худой конец - клонов. "Романтики" 30-летнего Панкая, как и "Бог┘" Арундати, - бесхитростный дебют с неприкрытым привкусом исповедальности. Герой-повествователь - студент Бенаресского университета, который тщится примирить национальное с космополитическим, кастовое с индивидуалистским, Рабиндраната Тагора с Артуром Шопенгауэром. Запад есть Восток, Восток есть Запад, и с мест они один фиг. Впрочем, невзирая на показной тошнотворно-политкорректный пафос, книга насыщена непричесанными наблюдениями над интернациональным студенческим бытом: шакалья зависть, волчий промискуитет, багирья грация мегаполиса┘ чем в первую очередь и интересна.
Свершилось невозможное: хоть кому-то из пишущих о кинорежиссере Вуди Аллене удалось выбраться из-под душной перины, нагнетаемой непрерывным трепом Вуди Аллена о себе любимом, и предъявить читателю более или менее независимый продукт. Скорее всего, это объясняется тем, что Марион Миди - не профессиональный кинокритик, а вольный исследователь страстей человеческих (среди героев ее монографий - писательница Дороти Паркер , немокомик Бастер Китон, Элеонора Аквитанская и Елена Блаватская). Профессиональному кинокритику Аллен сумел бы дискурсивно задурить голову: какая педофилия? я не я и падчерица не моя; какая творческая импотенция? на каждый мой фильм сбегаются миллиарды интеллектуалов Европы и Америки┘ Рутинные для штатовского биографа экскурсы в младенчество (мама Вуди колотила, папа не уделял ему должного внимания) приводят к абсолютно нетривиальным умозаключениям. Вырисовывается фигура Крошки Цахеса, который присваивает достоинства других (как правило - других женщин ), дабы замаскировать ими свою рано наметившуюся плешь. Покорившие российских интеллектуалов диалоги в "Манхэттене" и "Пулях над Бродвеем" сфабрикованы исключительно с этой целью. Увы.
Альтернатива: Woody Allen: A Biography by John Baxter
Биография Зигмунда Фрейда решена аргентинским психоаналитиком в жанре мыльной оперы: всякий суровый факт подслащен романтическими подробностями. Ключ к секретам личной жизни Фрейда оказался так же прост, как шифр сейфа швейцарского банка. Дело в том, что после смерти толкователя сновидений остался бумажный архив объемом более 20 тысяч страниц. Дневники и переписка - лабиринт, в котором при желании можно отыскать информацию любого рода.
К сожалению, примерно половина этого бесценного материала бесследно исчезла. Существует даже версия, что дневники кто-то выкрал, дабы содержащиеся в них компрометирующие факты не были обнародованы. (В дневниках Фрейда довольно много примеров из его врачебной практики.) Из уцелевших 10 тысяч страниц ранее были опубликованы только 4200. С другими 5 800 можно ознакомиться в двухтомнике Эмилио Родриге.
Сам автор признается, что, работая над книгой, практически перевоплотился в предмет своих изысканий. А критика снобистски острит: рецензия в "Либерасьон" озаглавлена "Тотем и танго ". Зря острит. Между прочим, самое авторитетное жизнеописание Набокова сочинено австралийцем Брайаном Бойдом.
Девушка с характерным именем Наталья Ильин(а) всесторонне, с привлечением выкладок Юнга, исследует вредное штатовское суеверие "Джентльмены предпочитают блондинок". Как верный ученик Реформатского, Наталья подразделяет блондинок на несколько подвидов: блондинка аполлоническая, блондинка трофейная, блондинка загорелая калифорнийская, блондинки лунная, смешанная, перезревшая и сардоническая. К сожалению, переходя к конкретике, г-жа Ильин(а) несколько путается, отнести ли Мерилин Монро к особям аполлоническим или трофейным, а куклу Барби - к сардоническим или смешанным. А может, к перезрелым?.. Entertainment Weekly расценивает книгу Ильин(ой) как последнюю, задохшуюся при родах попытку оправданья советской манеры истероидно обесцвечивать волосы: коли я не Далила, докажи, что ты не Самсон. Вдобавок ко всему, штудии Н.Ильин(ой) обеззаражены последними данными опросов: большинство самцов Земли предпочитает истощенных брюнеток с невысокой грудью, а на М.Монро реагируют кисловато.