Алексрома. Первый и последний рейс "сетературы"

Первый и последний рейс "сетературы"
Алексрома

Дата публикации: 19 Августа 2000

Сетература как новая отрасль лит-хоза

С поры о существовании Сетературы и ее легитимизации в среде "профессиональной литературы" идут так давно и с таким упорством, что если Сетература и не признана де-юре как художественное направление, она де-факто выросла в отдельную отрасль культурологии со своей обширной теорией .

Родившиеся в спорах определения Сетературы воистину расплывчаты и под них подпадает практически все - от западания буквы "Ю" на печатной машинке "Ундервуд" до поиска внеземных цивилизаций в домашних условиях:

- форма ненавязчивого общения - кремлевская встреча президента РФ с олигархами?;

- в широком смысле - любой художественный текст, помещенный в Сети , - гип-гип вау! Толстой и Достоевский - в доску сетераторы!;

- среда творческой реализации человека - "писать на стенах туалета, скажу я вам, не мудрено...";

- рептильный заповедник - датская выставка динозавров в Эстонии?;

- феномен, проявляющийся в форме гестбука , - отклики общественности на постановление В.Путина о расстреле вождя Сетературы Л.Делицына?;

- смерть печатного станка - фоторобот киллера будет вот-вот показан по ТВ... где мои очки?!;

- не Гамбург - а также не Рио-де-Жанейро, несмотря на изобилие белых штанов , но и не Новые Васюки ввиду недостачи шахматистов ;

- гигантский поглотитель разрушительной энергии пиитов - что-то наподобие ядерного ускорителя на быстрых нейтронах.

И наконец, одно из последних определений, не похожее ни на что, кроме вещи в себе, но неопровержимое в своей конкретности: Сетература = писатели-литераторы-критики, двигатели сетевого литературного процесса . И действительно, можно отрицать легитимность того или иного литературного направления, но в любом случае невозможно не учитывать, что за каждой из новых концепций, даже за самой невнятной и расплывчатой, стоят конкретные живые люди. Как правило, направления в искусстве олицетворяют те, кто первым не побоялся шагнуть в открывшуюся новую дверь. Точно так же, как не бывает "осетрины второй свежести", в истории литературы нет "вторых символистов" или "вторых имажинистов", есть только первые и последние в одном лице. Первые футуристы стали последними футуристами, первые модернисты - последними модернистами, первые постмодернисты - последними постмодернистами. Советский Союз писателей пытался создать новую плеяду соцреалистов, но первые "буревестники" соцреализма так и остались его последними "жирными п и нгвинами". Орды босоногих пешковых не вышли из народа в горькие, и тысячи новоявленных шолоховых не переплыли Тихий Дон.

Хотим мы того или нет, история повторяется с точностью заевшего диска: на наших глазах первые сетераторы становятся последними сетераторами. Имена этих перво-последних вестников Сетературы можно найти в одобренной сетевым народом " Чертовой Дюжине " Макса Фрая. Треть из них - Алексей Андреев , Максим Кононенко , Линор Горалик , Баян Ширянов - известны в лицо всему Рунету. Бесполезно спорить о том, достойны эти люди того, чтобы войти в историю русской литературы как первые и последние сетераторы, - поезд истории уже ушел, и кто не успел на него, тот опоздал на один мышиный клик и целую вечность.

Мы едем, едем, едем...

Если применить железнодорожную аналогию, поезд сетевой литературы прибыл на перрон 10 октября 1995 года, когда Роман Лейбов начал свой непревзойденный гипертекстовый проект РОМАН . Посадку на поезд объявил Алексей Андреев в своем Манифесте " CETERA ". Здесь нужно отдельно заметить, что хитроумный Леха специально охладил не в меру горячие головы дополнительным объявлением о том, что поезда на самом деле еще " NET ", чтобы не создавать излишней паники среди желающих отбыть в неизвестном направлении. Можно себе представить, какой ажиотаж мог подняться, если бы в виртуальном репродукторе прозвучало: "До отправления поезда на Сетевой Олимп осталась одна минута. Отбывающим срочно занять свои места, провожающим просьба покинуть вагоны". Еще больше потенциальных пассажиров обескуражила статья Дмитрия Кузьмина "Компьютер в ожидании писателя", в которой он утверждал, что поезд не стронется с места, пока на него не сядут профессиональные писатели, которым срочно нужно в Гамбург для сведения счетов с графоманами. "Профи" не торопились грузить набитые толстыми журналами чемоданы, и тогда Макс Фрай взял инициативу в свои руки и раздал тринадцати сетераторам посадочные талоны со штампом "выбор народа".

Итак, под занавес старого века литерный поезд "Сетература" ушел в вечность. Неудивительно, что, когда в середине 2000 года на вокзал с опозданием прибыл журналист Дмитрий Быков, он не увидел ничего, кроме виртуальных детей Житинского , запускающих на перроне бумажных голубей . Быков озадаченно почесал в затылке и в сердцах воскликнул: "Да это же ДЕТИРАТУРА, или Никакой "сетературы" не существует !"

Там, где кончаются рельсы

Итак, пока идут споры о том, был ли поезд, где-то там за горизонтом локомотив исторической энтропии, не знающий сослагательного наклонения, тяжело, но упорно тянет за собой в гору запломбированный вагон с 13-ю чертоводюжинными сетераторами.

Но не спешите в отчаянии рвать на себе скальпы и посыпать мозги пеплом, о вы, опоздавшие! И стерегитесь запевать радостные песни, о вы, успевшие вскочить на подножку набирающего скорость поезда в вечность! Утрите сопли обиды и слезы радости, ибо вечность, да будет вам известно, есть не что иное как свалка истории, заваленная обелисками с именами полузабытых героев. И на вершине обелиска с высеченными в камне именами тринадцати сетераторов стоит священный оксюморон. Задние ноги его слеплены из твердого папье-маше, с татуировкой "не забуду "Мать" родную" на одном бедре и с неоновой надписью "постматеризм" на другом, а передние - свиты из тонкой электронной паутины, так что при каждом порыве космического ветра он по-бычьи бьет протезным копытом, будто хочет взлететь и пробежаться веселой рысью по спирали Млечного пути, но тут же шлепается грустной овечьей мордой о земной гранит.

Много ли радости в том, чтобы бережно стирать пыль с гранитных плит или осквернять надгробия? Большое ли удовольствие играть в футбол черепами на поросших травой путях Сетературы, когда при каждом попадании в ворота той или другой команды "мяч" рассыпается в прах? И не счастье ли в том, чтобы открывать новые двери и выходить через них на новые неизведанные дороги?

Сетевая литература почила в бозе, но Сеть как никогда жива и предлагает всем желающим все новые и новые формы творчества. Сетература умерла - да здравствует Кибература ! Когда обветшает Кибература, самозванно придет еще одна "бла-бла-тура", и кто не выйдет из старого храма на новый путь, того придавит обломками рухнувших вчерашних ценностей.

Три кубика опиума для народа

Кубик первый : Интернет - не просто "новый молоток" (по выражению Роберта Шекли), а Новый Плотник, беременный новым мессией, виртуально-непорочно зачатым от Кибер-Всевышнего .

Кубик второй : Новый мессия несет с собой не меч, как Его старший брат, а пакет интерактивных игрушек - все, что нужно каждому для личного счастья.

Кубик третий : Трепещите, вертикальные иерархи! Новый мессия откроет глобальную дискотеку, в которой каждый будет танцевать не под вашу бумажную дудку, а под собственную стоголосую мультимедию. И каждый будет исполнять свои горизонтальные танцы для себя самого, отраженного на радужной амальгаме всевидящего глаза Кибер-Бога.

Объяснялово

Вернемся от выспренних витаний в эмпиреях к нашим оксюбаранам и попытаемся высказать то же самое на более привычном для сетевого обывателя языке.

МЫСЛЬ ПЕРВАЯ

У литературы есть одно существенное отличие от других видов искусства: для выражения мыслей через слова не требуются специальные инструменты или приспособления. Писать книги можно чем угодно - гусиным пером, карандашом, шариковой ручкой, нажатием клавиш и т.д. С воспроизведением тоже нет проблем, достаточно иметь хорошее зрение или очки. Можно, например, писать любовные стихи в зимнем парке скрипичным смычком на снегу, и прохожие смогут их легко читать до нового снегопада. Вместе с тем, нарисовать живописный портрет любимой теми же средствами вряд ли удастся. Или представьте себе, что станет с таким портретом при первой же оттепели. Стихи, написанные корявыми буквами, не теряют от этого художественной ценности, а вот "поплывшая" картина будет смотреться совсем по-другому.

Литераторы, несомненно, обладают определенным техническим преимуществом перед музыкантами и художниками: не нужно долго и нудно настраивать фортепьяно, остро затачивать карандаш, нервно обламывая кончик грифеля, или часами отмачивать кисти. С другой стороны, благодаря появлению новых средств выражения музыка и живопись развиваются более живыми темпами, чем литература. Например, появление в музыкальной культуре электронной аппаратуры открыло множество новых направлений - рок, диско, рэп, рейв, хип-хоп и т.д. и т.п. Литература, лишенная технической возможности развиваться, переживала во второй половине ХХ века явный упадок, особенно заметный на фоне расцвета живописи, музыки и кинематографа.

Совершенствование пишущих машинок не давало писателям возможности более полно, ясно и глубоко выражать свою мысль. И только с появлением компьютеров и глобальной электронной сети такая возможность появилась. Почему именно Сеть? Для литературы важно не чем писать, но на чем. Простейшая фраза "я вас любил" приобретает различные смысловые коннотации в зависимости не от средств, но от среды выражения. В школьной хрестоматии, на стене подъезда, на рекламном щите, на двери туалета, на обложке модного журнала или на горной скале эти слова вызывают в голове "читателя" совершенно разные ассоциации. Публиковать тексты в Интернете - по сути то же самое, что писать лазерным лучом в космосе: твои мысли моментально становятся доступны всем, кто говорит с тобой на одном языке, на всех континентах.

МЫСЛЬ ВТОРАЯ

Интернет дает литературе техническую возможность развиваться не только вширь, но и вглубь. До последнего времени писатели не могли придавать слову различные значения, не меняя вместе с тем его внешней знаковой оболочки. Теперь такие интеллектуальные трюки доступны каждому. Сравните семь одинаковых по написанию фраз...

В руке у него был топор .

Слово "топор" остается неизменным в своей письменной форме, но в каждом отдельном случае его суть меняется: это и альпеншток, и средство возмездия за отвергнутую любовь, и орудие казни, и инструмент рефлексии гуманиста, и символ истребления окружающей среды, и бич для воспитания "дрожащей твари", и мечта гурмана. Таким образом, слово перестает быть символом, необъяснимым до конца вне контекста. Черный ящик становится прозрачным, обнажая сущность слова как "вещи в себе".

Разумеется, это простейший случай использования возможностей компьютера и сети. В потенциале эти возможности ничем не ограничены и, более того, дают через мультимедиа выход на музыку, живопись и другие виды искусства. В англоязычном Интернете, развивающемся быстрее русского собрата, уже есть довольно впечатляющие примеры расширения границ словесности. Но и за нами не зависнет!

МЫСЛЬ ТРЕТЬЯ

Культурная жизнь XX века проходила под символом "Все на продажу!". Трудно назвать произведение искусства, которое было бы создано без надежды на его дальнейшую реализацию. Современные художники и литераторы сполна отыгрались на галереях и издателях за нищету Ван Гога и Достоевского, совершенно справедливо требуя для себя достойные гонорары. Желание материального достатка - закон жизни. Однако вместе с тем крыша писательской братии капитально поехала в сторону потребителя. "Многотиражность" стала повсеместно рассматриваться как показатель творческого успеха, а "писание в стол" - как современная форма духовного рабства, когда ты в одном лице и раб, и господин. Сочинительство превратилось в искусное расставление словесных силков на синюю птицу творческой удачи. Пожалуй, не найдется ни одного писателя, который бы не задумывался над тем, как его работа будет воспринята читателем.

Все эти заявления, разумеется, воспринимаются как трюизмы, но это как раз говорит о том, насколько глубоко проникла творческая меркантильность в пресловутое "общественное сознание": так было и так будет, потому что другого не дано! Но, во-первых, так не было до того времени, пока конвейер, разделавшись с автомобилями, не набросился на книги: до середины XX века писатели не получали приличных гонораров не потому, что издатели были скупее нынешних, а потому, что не было сверхприбыльных миллионных тиражей. Во-вторых, если так было последние 50 лет, это не значит, что так будет всегда.

В "бумажной литературе" на одного писателя приходятся в грубом приближении десятки тысяч читателей (у избранного меньшинства при этом миллионная аудитория, у подавляющего большинства - немноготысячная). В Интернете соотношение между числом писателей и читателей приближается к единице. Для подобного расчета не нужно быть продвинутым математиком: достаточно заглянуть в раздел " Литература " Топ-100, где на весь огромный массив авторов, включая тех же "бумажных", приходится чуть больше десяти тысяч читателей. Добавьте к этому эрозию копирайта в электронных библиотеках, и вы получите неутешительную для профессиональных акул пера картину деконструкции Массового Читателя и его растаскивания по частям. Похоже, скоро канут в сетевую лету те былинные времена, когда все прогрессивное человечество дружно упивалось сначала "Библией", потом "Дон Кихотом", потом "Капиталом", потом "Крестным отцом", а потом все это сообща, с жаром, долго и подробно обсуждало. Вот он, страшный сон борцов за единомыслие: каждый будет читать свое . Или еще страшнее: массовый читатель окончательно вымрет и писателю не для кого будет писать, кроме как для самого себя, своих друзей и близких. Но не лучше ли будет для литературы, если писатель станет творить из чистой любви к искусству, а не ради славы, денег и женщин (мужчин)? "Может, и лучше, но страшно, - слышится в ответ. - Полная анархия и беспредел графоманов... Графоманархия!!!"

Сеть или паутина?

Интернет, как известно, рождался ураганными темпами, и если с точки зрения технического обеспечения все было с самого начала четко организовано по бизнес-плану и не без помощи государства, то с точки зрения так называемого "контент-провайдинга" - содержательного наполнения - процесс напоминает сход снежной лавины. Эта лавина легко прошла через расставленные провайдерами сети и обрушилась на головы мирно спящих обывателей не только ценными находками, но и изрядной долей грязи. Разумеется, пуритане и пуристы тотчас принялись заботливо очищать своих ближних от прилипшего к ним мусора, но очень скоро стало ясно, что это практически бесполезное занятие, потому как неукротимая лавина ни на секунду не останавливается, забрызгивая все светлое и чистое беспрерывными порциями кича, порнографии и графомании. И тогда борьба за нравственность обогатилась идеей "вертикальной иерархии": выстроить из завалов пирамиду, прикрыв заложенную в основание грязь сияющей снежной вершиной.

Возможна ли "вертикальная иерархия" в повсеместно протянутой паутине? Здесь нужно заметить, что, строго говоря, "паутина" - не лучшее определение для Интернета, поскольку слово это подразумевает концентрическую сеть, тогда как у Интернет-сети нет единого центра. Скорее, это нечто наподобие невода с ячейками, скрепленными между собой узлами. Вероятно, предпочтение "нета" "вебу" в английском языке было обусловлено не смысловой нагрузкой, а любовью к красному словцу: "www" смотрится более эстетично и легче набирается на клавиатуре, чем "wwn", точно также как в русском языке чаще употребляется более лаконичное, чем "паутина", слово "Сеть". Как бы то ни было, полицентризм Сети ни в коей мере не способствует установлению вертикальной иерархии, скорее наоборот. При отсутствии единого центра любой сервер может рассматриваться как точка, к которой сходятся электронные нити от всех подключенных к нему на данный момент посетителей. Сколько серверов, столько и микроиерархий. А если учесть, что каждый сервер имеет свою собственную духовную (или бездуховную) направленность, о единой иерархии ценностей остается только мечтать. Вместе с тем, никто не мешает писать новые ценности на tabula rasa кибер-скрижалей... Но это, как говорится в сказках, уже другая история.

Авторская отмазка

Предсказывать будущее - дело неблагодарное. Мне и самому хочется спросить у какого-нибудь фантаста середины ушедшего века: "Ну и где этот корабль на фотонной подушке, на котором я сейчас должен был бы лететь в захватывающее космическое путешествие, вместо того чтобы просиживать кресло перед монитором, сочиняя жалкие отмазки?" Так что в любом случае не обзывайте меня ни Кассандрой, ни Вещим Олегом, ни, тем более, его лошадью. Я только пытался экстраполировать сегодняшние тенденции на завтрашнюю реальность. Как там оно случится, я на самом деле не знаю, но одно могу обещать: если вы мне поверили, все будет по кайфу!