Андрей Левкин. "Со-общение" третье: манипуляторы в упадке

Т ретий номер журнала "Со-общение" оказался странным. Читаешь журнал и ощущаешь - странный он какой-то. Отчего сам контент номера уже как-то не столь волнует, а хочется понять суть этой странности.

Сам формат номера очевиден. Раз уж у нас тут недавно произошли выборы, то данный выпуск посвящен их разбору. Поскольку журнал позиционирует себя как политтехнологический, то следует ожидать, что разбору будут подвержены политтехнологические аспекты закончившейся кампании. Так оно и есть.

При этом политтехнологи, говорящие в номере, вполне адекватны - не зайки они простодушные, чтобы излагать свое видение произошедшего без применения профессиональных навыков. Не в их словах странность.

Странности начинаются при появлении статей профессионалов, имевших отношение к реализации отдельных политтехнологических ходов. То есть это примерно сфера "выборы и телевидение", "выборы и плакат", "выборы и жизнь вообще". Окончательно же странность сгущается в статье "Петербургские сюрпризы", ошарашивает уже и подзаголовок которой: "Проголосовав за правых, жители Питера подтвердили статус своего города, как второй столицы России" .

Это как и про что? Хочется даже педантично раскопать где-нибудь некое официальное Положение о статусе второй столицы - с тем, чтобы понять, чего именно СПб бы лишился, проголосуй он не за правых. В статье на эту тему, разумеется, нет решительно ничего. Зато язык... "Декабрьские заморозки ударили и по, казалось бы, прочно укоренившемуся в этих северных широтах "Яблоку". Разочарование в губернаторе Владимире Яковлеве, "попавшемся на удочку московского мэра", и Григории Явлинском, вечно одиноко "цветущем на обочине", толкнуло немалую часть питерцев проголосовать "против всех"... Оптимисты же решили протестировать на прочность неведомого "Медведя" и вновь повернуться к молодым и правым" .

Этот семантический идиотизм снят с колонок новостей хит-парадов СМИ для тинейджеров. Это там примерно так описывают возвысившиеся хиты: а "созревшая девушка" Земфира полна сил уже на следующей неделе обойти на повороте все еще недоступную "невесту" Лагутенко (ну, или наоборот). Вот таким вот языком журнал "Со-общение" излагает "картину изменений на рынке политтехнологий и PR за последний месяц". Что ж такое случилось с "Со-общением"? По сравнению с прошлым номером изменение единственное - "Со-общение" вступило в связь с "Экспертом" и стало выходить в издательстве "Журнал Эксперт". "Эксперт" что ли так влияет?

Но тут возникает премерзопакостнейший, а также философский момент: а вдруг все это и должно излагаться столь пошло? Рассматриваются ведь не высокие артефакты, а среда, самым откровенным образом подлежащая плюрализму и популизму. Может, ее только так и надо описывать, чтобы "пипл хавал"?

Возможно, конечно, в этом и кроется главное достижение данного выпуска "Со-общения". Но не уверен - поскольку предполагаемые изданием читатели вряд ли относятся к этому самому простодушному электорату... Иначе зачем бы иллюстрировать номер столь богемно и благородно.

Разумеется, политтехнологи не имеют прямого отношения к пространству принимаемых властью решений, они должны заниматься конкретным пиаром в массах . Понимание этого факта уже конструктивно - оно заставляет искать конкретную поляну, на которой и происходит деятельность политических пиарщиков. Любая поляна точнее всего характеризуется используемым на ней языком. Слушаем язык, употребляемый "Со-общением" для изложения чрезвычайно глубоких авторских мыслей.

"А ведь именно дизайнеру приходится превращать идеи имиджмейкеров, что крайне неопределенны, в конкретный рекламный продукт". "Сам по себе круг - символ совершенства... но поперек круга уложен красный кирпич, препятствующий смыканию..." "Если на создание нетленных произведений рекламного продукта на сей раз не решилась ни одна партия..."

И чего же это технологи - профессионалы! - вдруг так возлюбили красиво выражаться? Других слов, значит, нет .

Или что, это профессиональный для РОМИРа анализ? "Несомненной удачей создателей образа Владимира Путина стало ощущение его реальной близости к простому гражданину".

Ощущение - оно чье, собственно? Кроме того, авторы данной статьи рассматривают политику в ее уподоблении театру и кинематографу. Является ли язык киношно-театральной критики адекватным для описания политических взаимодействий? Инфантильно, однако...

Или так: "Что бы ни говорили злопыхатели, а ушел Борис Ельцин красиво" (Александр Шумилин, первый заместитель главного редактора "Со-общения"). То есть, прошу прощения, дискурс уже коммунальный, уместный в скверике возле хрущевки. А дальше: "И столпившихся в предбаннике главного кабинета страны..." Ну конечно, шли бы они все в баню...

Еще один вариант описания: "Политическая жизнь как бы стабилизировалась, дойдя до состояния манной каши. Кашей этой пытались нас кормить политики на протяжении месяцев. Вряд ли и на президентских выборах нам предложат иное меню" .

Так кто в конце концов у нас политики: актеры, повара, банщики? От ответа зависит, разумеется, то, чем у нас является политика.

Отсутствие языка описания политики и политиков заставляет даже вполне адекватных пиарщиков применять какие-то искусственные члены речи: " Наша партия власти живет по канонам индуизма - у нее несколько жизней, несколько реинкарнаций ". Бог мой, причем тут индуизм? Для того ли, чтобы сделать на его основе глубокий вывод о том, что в России партия власти - это партия губернаторов? Назвали бы уж тогда Совет Федерации коллективным Шивой для полноты картины и образа, ну а Путина - Бодхисаттвой как представителя исторически более прогрессивной религии на той же территории.

Фактура номера минимальна, присутствует только в статьях Павловского, Щедровицкого, в интервью Кожухова - там о конкретных историях. Откуда вопрос о сфере компетенции политтехнологий уточняется: есть ли некое пространство, допускающее реальные и конструктивные политтехнологические действия, или же все рассуждения такого сорта имеют смысл только в прошлом времени? Постфактум, мемуарами?

Этот вопрос важен не столько даже для политтехнологов, сколько для журнала, данной дисциплиной занимающегося. Вот единственная статья третьего номера, в которой речь идет именно об этом (Андрея Виноградова и Леонида Пашутина): "Более чем конкретен в этом смысле стиль речи - это не только некоторый художественный феномен . Это еще и идеологема, отражающая вполне определенную систему взглядов" .

Практически, это единственная статья номера, в которой речь идет о перспективах развития отрасли. И еще есть волшебные слова, которые произносит Щедровицкий. Он заговаривает о манипуляции сознанием , сообщая о том, какие дисциплины такого сорта в СССР поочередно уничтожались. Сейчас политтехнологов не мочат, но "не реабилитировано гуманитарное знание. Не доказано право на мысль. И потому на всякий успешный ход, ставший следствием оригинального интеллектуального опыта, у нас вешается ярлык шаманства!"

Слов Щедровицкого о манипуляциях бояться не надо - он говорит о потере гуманитарной ориентации этого действия. А манипуляции... Когда уничтожали манипуляторов (тех же кибернетиков, психотехников, генетиков), о которых вспоминает Щедровицкий, реальным манипулятором благополучно оставалось само государство.

Вообще же в самой логике манипуляции сознанием есть одна приятная штука: сама процедура предполагает установление некоего понятия под названием "сознание". В данном случае - вполне общественное сознание . В наших обстоятельствах вовсе не страшно отправить всех политтехнологов старательно манипулировать нашими сознаниями - они и за пять лет мало что наманипулируют, зато есть шанс, что это самое общественное сознание каким-то образом себя осознает. А именно оно и производит из территории плюс население нечто под названием государство.

Не говоря уже о том, что обращение к этой сфере жизни немедленно перемещает в активную память такие прелестные тексты, как "Дао дэ Цзин" и "Государь" Макиавелли.