Ольга Кабанова. Вакханалии

Н а выставку "Золотой век фламандской живописи" идти, честно сказать, не очень хотелось. Собрание фламандцев в Пушкинском музее не слишком хорошее. Да и никакой потребности созерцать "апофеоз плоти" на рубенсовских полотнах или грубую снедь на громоздких натюрмортах Снейдерса не хотелось. Ну разве что картинки потомства великого Брейгеля - Яна Брейгеля Бархатного, Питера Брейгеля Младшего и Яна Брейгеля Младшего - могли хоть как-то стимулировать интерес. Ведь их вполне увлекательно разглядывать - много фигурок, и каждая чем-то занята... Но стимул слабел при воспоминании о холодном Ван Дейке, чьи парадные портреты аристократических англичан могут вдохновить разве что мечтательных барышень. Да, Рубенс, конечно, всегда хорош. Но что мы - Рубенса не видели? И вообще, если ты не страстный ценитель старой живописи, выучивший фамилии не только великих, но и малых фламандцев и разбирающийся в сложной символике их произведений на библейские и мифологические сюжеты, лучше смотреть фламандскую живопись в тех музеях, где собраны настоящие шедевры, магически действующие даже на самого тупого зрителя. А проходные выставки из заурядных музейных собраний могут отбить всякую охоту смотреть старое искусство у зрителя и не самого тупого.

Выставка оказалась такой, как и ожидалось, - довольно скучной. На "кабинетных" - предназначенных для коллекционирования - картинках не великих Брейгелей и прочих мастеров жанровых зарисовок маленькие человечки играли в карты, возделывали огороды, катались на коньках, курили трубки и давали друг другу в зубы прямым и резким ударом. Смотрелись трогательно и декоративно, как герои американских мультфильмов. С парадных портретов Ван Дейка холодно глядели на публику высокородные леди и солидные джентльмены, наконец подтвердившие свое происхождение (портрет "Леди Д'Обиньи и графини Портленд" был окончательно атрибутирован). Натюрморты угнетали избыточностью предметов, грубостью письма и сложностью подтекста (их аллегоричность частично объяснялась в сопроводительных текстах). Что касается библейских сюжетов, то глаза бы мои на них не смотрели. Религиозное чувство в живописи католической и богатой Фландрии проявлялось в фантастической назидательности, с которой в картинах-аллегориях обличался порок. В общем, выставка подтверждала давно известное - фламандские художники знали жизнь, понимали человеческую природу, были о ней невысокого мнения и умели это писать.

Хотя были, конечно, и неожиданные впечатления. Но главное - Рубенс. То есть не было сомнений, что он гений, но вот что гений действующий, оказывающий сильное впечатление именно сегодня, и даже не самой своей знаменитой картиной, - это следовало подтвердить. Топ выставки - рубенсовская "Вакханалия" - написана с такой мрачной и изощренной фантазией, что дрожь пробирает. Расхожее представление о великом фламандце, как о певце плоти, мгновенно рассеивается, как посмотришь на изощренную "Вакханалию". Да проклинал он плоть! Вообще фламандцы выглядят на выставке как-то неожиданно и по-старчески мрачно.

Но это впечатление рассеивается при виде шедевра, в экспозиции нежданного. Дивное произведение современного голландского искусства - огромный плоский телевизор PHILIPS FLAT TV c плазменным монитором - демонстрирует видеофильм о картинах с выставки. И как волшебно хороши они на этом мониторе! Какие у них, оказывается, яркие, сочные и чистые цвета! Как аппетитно выглядят предметы и цветы на натюрмортах. Какой восхитительный пример превосходства экранного изображения над писаным кистью по холсту триста лет назад! Чистая прелесть, в религиозном значении этого слова.

Пойти на выставку в Пушкинский стоит, хотя бы для того, чтобы понять, к какому видению приучили нас компьютерные, кино- и телеэкраны. Что сделали они с нашим глазом, услужливо предлагая отлакированную высокими технологиями экранную реальность взамен реальности существующей - темной, несовершенной, траченной временем.

Люди, проводящие слишком много времени у экранов, кажутся мне страшно инфантильными. Жизни не знающими, и знать ее не хотящими. Оттого даже выглядят они на редкость моложаво.