Оригинал материала
Кому теперь присягать?
Встретил давнего знакомого в Хасавюрте. Он шел из военкомата. Разговорились мы, и он рассказал, что долгое время пытается пойти служить в армию. Все тщетно. Проговорился: "Хотел дать денег — не берут". И денег не берут, и просто так не отправляют. Вообще, странная ситуация. Я задумался: почему?
Вспомнилось, как в США пытались бороться с преступностью в неблагополучных районах. Оказалось, что причиной была высокая рождаемость. В таких районах мальчишки росли среди гангстеров и наркоманов. От безысходности эти дети занимались торговлей наркотиками, грабежами, как их родители. Проблему решили просто: разрешили аборты. Сменилось поколение — преступность значительно снизилась.
Казалось бы, как связаны между собой эти истории? Все очень просто. Скорее всего, эксперты решили избавиться сразу от нескольких проблем: пребывание кавказцев в воинских частях и благоустройство в регионах страны.
Лишая молодежь воинского билета в девятнадцать лет, власти пытаются уменьшить поток кавказцев в центральную и другие части России. Без военного билета сейчас не возьмут в охрану, куда кавказцы пытаются устроиться по прибытии. А с низким уровнем образования в кавказских республиках поступать в центральные вузы страны бессмысленно. Не поступят. А после того, как молодые заканчивают учебу у себя дома, что им делать? Служить не забирают. С дипломом в руках, но без военного билета остается одно: искать родственников, чтобы устроили на работу. Либо платить огромные деньги, чтобы хоть куда-нибудь устроиться. Есть, конечно, еще вариант — пойти торговать на рынок.
Это все похоже на политику избавления от проблем с помощью скальпеля. Как сделали это в США. Наши пошли на крайние меры, как и в США. Закрывать глаза на Конституцию и запрещать служить в армии — это не выход из ситуации. Вместо того, чтобы заняться просвещением молодежи и усмирением чиновничьего аппарата, центральная власть отрубила от себя кусок — Кавказ. Теперь кавказцев лишают прав на воинскую службу. А у кого нет прав, у того нет и обязанностей.
Дагестанец, ингуш, чеченец, кабардинец, балкарец, карачаевец, черкес — они теперь не присягают России. Не имеют обязанностей перед своей страной.
Зато есть альтернатива — можно присягнуть другому правителю. И эта альтернатива может не понравиться российским властям. И вот тогда уже будет поздно — проблема будет другая.
Уходя, знакомый задал вопрос: "Кому мы нужны?" Я ответил: "Друг другу".
И эта необходимость кавказцев друг в друге, закрепленная обычаями предков, и делала нас сильными.
Что дальше? Лишат российского паспорта? Лишат гражданства? Или, может, кому-то нужен Кавказ без кавказцев? На все эти вопросы ответ один — время. Оно все расставит на свои места.