ЕГЭ: триумф как трагедия

Перед началом сегодняшнего большого заседания по поводу ЕГЭ у Путина хотелось бы подвести некоторые итоги.

Лейтмотив всей кампании ЕГЭ года нынешнего: "Налетай! Задания по ЕГЭ уже в сети!"

Начальство, руководство и прочие ответственные лица возмущены. Идут уже обычные из года в год разговоры о нравственности. В прошлом году, если правильно помню, даже патриарх подключился. В этом году к привычному перечню ответственных лиц и чиновников от образования возмущенных "аморализмом" подключились пока коммунисты.

Я же не могу понять: а чем, собственно говоря, недовольны?

ЕГЭ этого года — напротив, триумф, победа всей фурсенковской реформы среднего образования, победа ливановско-фурсенковских принципов образовательной политики.

Помните?

Фурсенко: "...Недостатком советской системы образования была попытка формировать человека-творца, а сейчас задача заключается в том, чтобы взрастить квалифицированного потребителя, способного квалифицированно пользоваться результатами творчества других".

Ливанов: "Сейчас ценность в образовании — это способность найти информацию, осмыслить ее, сделать выводы и применить".

Так что здесь надо радоваться и поздравлять друг друга, а не выражать недовольство. Поворот всей устаревшей знаниево-ориентированной советской школы к реалиям дня нынешнего свершился!

Нужно похвалить Министерство образования и науки: российские школьники успешно совершили переход к использованию информации и результатов творчества других.

Ведь именно это заявлялось как цель, как основная ценность.

Откуда же недовольство, почему аннулируются результаты школьников, которые в точности выполняют указания тех, кто определял образовательную политику последних лет?

Это какой-то бред.

Наоборот, этим школьникам надо выписывать грамоты и поощрения не только за адекватное понимание целей и задач, не только за их неукоснительное выполнение, но и за поворот от абстрагированной знаниевой модели к практико-ориентированным компетенциям. Не забивая голову абстрактными и совершенно излишними в наш век знаниями (для них есть жесткий диск), они решают проблему поступления не как учебную задачу, а как жизненную.

Разве не об этом мечтали наши новаторы, которые звали нас к новой школе в 80-е?

Вот он, конец долгих мук педагогического и образовательно-бюрократического творчества, конец долгих исканий! Наконец-то мы стали получать нового современного ученика в массовом количестве, наконец-то мы поставили его на поточное производство.

Надо слать поздравительные телеграммы, надо писать победные статьи в газетах и всячески закреплять этот опыт.

Отчего же этот триумф воспринимается как трагедия?