Откуда взялась речь

Уникально гибкая и сложная, человеческая речь не могла возникнуть на пустом месте. Несмотря на то, что другие животные не обладают подобными возможностями, у них уже имеются механизмы, аналогичные той или иной стороне нашего языка. Предыстории речи посвящено новое исследование группы лингвистов из США и Японии. Авторы пишут: "Как и многие другие эволюционные приобретения, язык является комбинацией двух ранее уже существовавших более простых систем, появившихся для выполнения других функций".

В самом деле, язык можно рассматривать как систему двухуровневую, состоящую из лексической части — языковых единиц, слов, и синтаксической — то есть отношений между ними, способов организации слов в осмысленные сообщения. Такая структура обеспечивает нужную гибкость и всеобщность речи. "Они выглядят совершенно различными системами, — заявляют авторы новой работы, — которые просто сложились вместе".

Для проверки этой гипотезы ученые решили выяснить, существуют ли в природе виды, у которых развилась и используется для коммуникаций лишь одна из этих двух систем. И такие примеры нашлись. У мартышек-верветок (Chlorocebus pygerythrus), например, имеется целый набор "слов" для предупреждения сородичей о появлении разных хищников. Однако "слова" эти они не организуют в какие-либо фразы, используя лишь в качестве сигналов.

Верветка (Chlorocebus cynosuros). Фото: Reuters

С другой стороны, обычные соловьи (Luscinia megarhynchos) способны сложно структурировать свою песню, манипулируя отдельными "музыкальными фразами" и получая до 200 различных мелодий. При этом, в отличие от слов нашей речи, ни одна соловьиная фраза сама по себе не несет никакого значения. Да и сама песня соловья, сколь бы различной ни была, всегда сообщает одно и то же — обозначает автора песни, его территорию и готовность к спариванию.

Соловей (Luscinia megarhynchos). Фото: Reuters

По мнению авторов, если в живой природе уже имеются наготове обе структуры — и лексическая, и синтаксическая, то человеческая речь могла возникнуть как их объединение. Во всяком случае, эволюция нередко идет именно таким путем. Впрочем, многие специалисты отнеслись к этой идее скептически. Работу для PublicPost прокомментировала Светлана Бурлак, кандидат филологических наук, автор популярной книги "Происхождение языка".

Светлана Бурлак:

Работа посвящена происхождению человеческого языка, точнее — происхождению синтаксиса, поскольку именно синтаксис они считают его основным компонентом. Причем синтаксис аналитического языка типа английского или китайского — другие языки в их работе не фигурируют. Между тем уникальные, видоспецифические свойства человеческого языка к синтаксису не сводятся — об это подробно написано, например, в работе Пинкера и Джакендоффа (Пинкер С., Джакендофф Р. "Компоненты языка: что специфично для языка и что специфично для человека?" — PublicPost). Вместе с тем синтаксис в жизни часто оказывается не так уж и нужен — понаблюдайте за бытовыми взаимодействиями хорошо знакомых людей, за тем, как они "понимают друг друга с полуслова", и вы убедитесь в этом сами.

Работа прекрасно отвечает на вопрос: "Из каких имеющихся в природе компонентов удобнее всего было бы сделать английский синтаксис?". Действительно, такие компоненты в природе есть — некоторые свойства коммуникативных систем пчел, певчих птиц и мартышек, как вполне убедительно показывают авторы, для этого подходят.

Недостаток у работы всего один — она крайне плохо увязывается с эволюцией человека. И пчелы, и птицы, и даже мартышки — это далеко не самые близкие наши родственники, так что унаследовать какие-либо компоненты коммуникативной системы прямо от них мы просто никак не могли. У наших ближайших родственников, человекообразных обезьян, коммуникативная система устроена совершенно иначе — в частности, в ней нет таких простых и однозначных "слов", как у зеленых мартышек — верветок. Хотя некоторые возможности ориентироваться во внешнем мире она дает — например, у бонобо (карликовых шимпанзе) выделяют пять различных пищевых криков, издаваемых с разной частотой в зависимости от степени предпочтительности пищи. И некоторые возможности комбинирования тоже есть: долгие крики шимпанзе состоят из небольшого количества базовых элементов, которые могут сочетаться друг с другом в разных комбинациях — это показано в работах Д. Митани и К. Брандта, а также Г. Хофманна и Б. Фрута (по-русски об этом можно прочитать в книге З.А. Зориной и А.А. Смирновой "О чем рассказали говорящие обезьяны"). Но С. Миягава, Р. Бервик и К. Оканоя этих работ не цитируют. Таким образом, все их построение повисает в воздухе.

И без ответа остается главный, на мой взгляд, вопрос: ради какой эволюционной цели потребовалось нашим предкам развить столь богатую и изощренную коммуникативную систему?