Комментарий к «Гамлету» Валерия Фокина

На александринской сцене нам показали – и оплакали – Гамлета негамлетовского времени

© Виктор Сенцов Перейти в фотогалерею материала › Всего фото: 8 Критики – одни с энтузиазмом, другие с возмущением – уже описали все детали поставленного Валерием Фокиным «Гамлета» (см. сайт Александринского театра). Воздвигнутые Александром Боровским трибуны Читать! 4 года с OPENSPACE.RU: Best of the Best Юровский об опере «Мастер и Маргарита» Заветные желания наших авторов и коллег Сергей Жадан. Ворошиловград Лена Катина: «Эти песни надо петь пожизненно» футбольного стадиона, который иногда используют для особо торжественных государственных церемоний вроде инаугурации нового короля под сверкание салютов и ор толпы (мы видим одни зады и затылки футбольных фанатов, составляющих население Дании; кажется, что лиц у них вообще нет ). Стражников в камуфляже, с грозными овчарками. Яму, в которую сбрасывают трупы то ли расстрелянных, то ли задавленных в толкучке. Сцену с актерами, в которой режиссер Гамлет учит их читать стихи в манере Бродского, а они завывают, как в старину в глухой провинции, – вот вам и лучшая труппа в стране, вот вам и «оралы нынче не в моде». Горацио тут – бродячий студиозус с рюкзачком за плечами, добравшийся в Данию из Виттенберга не в карете, а, без сомнения, автостопом и просто убитый тем, что сталось с товарищем-принцем. Лаэрт – бодрый спортсмен, любимец руководства, не доставляющий власти никаких забот (эх, если бы племянник был на него похож, Клавдий с Гертрудой горя бы не знали). Трясущийся от страха слабак Клавдий смертельно боится Гертруду, но при этом ищет у нее защиты от опасного мальчишки Гамлета, в ужасе забираясь к ней под подол. У Фокина именно Гертруда (а вовсе не подкаблучник Клавдий) – главная злодейка, хладнокровная убийца, организатор и вдохновитель расправы со стариком Гамлетом. Монументальная, как вагнеровская героиня, она и нового мужа презирает; но нужен же какой-нибудь супруг-король, и она брезгливо-снисходительно прячет его под юбку, точно так же, как потом гадливо утирает рыдающему Гамлету нос и с отвращением отбрасывает подальше мокрый платок… И только в конце, вдруг осознав, чем она стала, а может быть, просто обессилев от жизни в мире мужчин-лузеров, залпом выхлебывает миску с ядом. Можно длить и длить описания этих искусно изобретенных подробностей, но энергия спектакля у Фокина сосредоточена все же в Гамлете.