О роли безличности в истории

Вот и заканчивается президентский срок Дмитрия Медведева. Заключительным аккордом стало его заявление о том, что он не либерал, а самый что ни на есть настоящий консерватор, а потому готов возглавить партию "Единая Россия" и работать над ее улучшением. Это был его последний и самый впечатляющий удар по чувствам либеральной общественности, которая до самого конца сохраняла веру в его скрытый либерализм и модернизационный потенциал. Сохраняла даже после знаменитой рокировки на съезде "Единой России" в сентябре 2011 года, когда неведомым образом прочитала на его лице следы унижения. После того как все надежды окончательно рухнули, на Медведева вылилось немыслимое количество оскорблений. Разочарование либеральной общественности подытожила Лилия Шевцова в статье с характерным названием "Притворная модернизация".

Однако не Медведев виноват в том, что ему удалось расширить "базу власти за счет вовлечения в ее орбиту либерально настроенных слоев, уверовавших в его модернизационную мантру". Это не его проблема, что "надежда на обновленческие порывы и попытки придать им убедительность стали занятием немалой части либерального сообщества". Это не его беда, что он "самим фактом своего существования дал возможность Западу оформить политику попустительства в отношении российского авторитаризма". Это только проблема либеральной общественности как в России, так и на Западе. Это исключительно вопрос интеллектуальной проницательности и интуиции, а в конечном счете понимания российских проблем наблюдателями - даже такими, по мнению Шевцовой, специалистами, как Збигнев Бжезинский, который тоже "поверил в медведевскую оттепель".

Причина разочарования прежде всего в том, что либеральная общественность все эти четыре года просто-напросто закрывала глаза на действия президента Медведева, предпочитая внимать его либеральной риторике. А если и обращала внимание на действия, то только на те, в которых содержался хотя бы намек на либеральное содержание. В качестве примера можно привести Алексея Венедиктова, под лупой разглядевшего либеральные послабления в российской пенитенциарной системе.

Все это время особенно впечатляюще со стороны либеральных экспертов звучали заявления, что они не смотрят государственные каналы российского телевидения, на что всегда хотелось возразить: "А надо бы смотреть!". И уж тем, кто занимается политическим анализом, смотреть обязательно. В противном случае картина происходящего получается не просто односторонней, а искаженной. И прессу следует читать разную, а не только либеральной направленности. И не только центральную, но и провинциальную. Благо, возможности Интернета позволяют это делать, находясь в любой точке земного шара.

Уже итоги первого года президентства Медведева заставляли сделать вывод, противоположный представлениям о нем как о либерале. Президентство Медведева было не пустым и далеко не ничтожным, а вполне успешным. Все прошедшие четыре года он был исключительно активен. Именно он провел в жизнь решения, которые без преувеличения можно назвать судьбоносными для будущего страны - но только не для либерализации режима, а для его укрепления. Достаточно напомнить лишь некоторые из этих действий:

"Вооруженный конфликт с Грузией в августе 2008 года и сопутствующая ему информационная война; расширение полномочий ФСБ и укрепление системы политического сыска в стране; усиление борьбы с "экстремизмом" – создание центров по противодействию экстремизму при управлениях внутренних дел и межведомственной комиссии по борьбе с экстремизмом; продление полномочий президента до шести лет, а Думы – до пяти; реформа МВД, включая негласную чистку милицейской элиты, кадровая чистка губернаторского корпуса и особенно репрессии против мэров российских городов; принятие долгосрочного курса на милитаризацию страны, что было названо императивом в недавнем заявлении президента по поводу отставки министра финансов Алексея Кудрина".

Пережив полное разочарование в президенте Медведеве, какой же вывод делает либеральная общественность? "Модернизационная риторика, несущаяся из Кремля, – пишет Шевцова, – сделала более очевидной деградацию российской системы... обнажилась глубина деморализации правящего класса, атрофирование его чувства ответственности и потеря понимания им предела, за которым неизбежен провал в бездну..." Одним словом, "на поверхность вышли процессы, которые говорят о начале агонии системы".

По-моему, и здесь дело обстоит с точностью до наоборот. Мы имеем дело не с агонизирующим, а со вполне молодым режимом, которому только предстоит пройти до конца цикл своего авторитарного развития. По сути же это не просто авторитаризм, а диктатура, что было наглядно продемонстрировано в Москве 4 марта, когда центр столицы буквально оккупировали подразделения внутренних войск. Можно с уверенностью предполагать, что и дальнейшие события будут развиваться по традиционному для России сценарию с поправкой на современную историческую обстановку. Это укрепление и расширение границ унитарного государства, развитие военной промышленности, дальнейшее закрепощение народа и воспитание его в духе служения власти, патриотизма и оборонного сознания.

Эти идеи не только находят отзвук в сознании подавляющего большинства россиян, но еще и укрепились после многолетней массированной кампании развенчания либерализма, апологии антизападничества, пропаганды традиционного самовластия и великодержавия как высших ценностей российской цивилизации. И никакие открытые границы этому не помешали. При всем этом действия власти и дальше будут сопровождаться всплесками народного недовольства и проклятиями. Но власть в России ругали всегда, даже в сталинское время – достаточно ознакомиться с информационными сводками о настроениях масс, которые составлялись ОГПУ-НКВД. Но ведь и надеяться при этом будут только на власть - и только от нее ждать проявления политической воли.

К тому же перед нами режим, который научился не только извлекать уроки из неудач прошлого, но и взял на вооружение современные западные политтехнологии и практику информационных войн. Более того, научился выигрывать в этих войнах и обращать негодование общественности в свою пользу гораздо более тонкими методами, чем это делалось при Сталине, когда надо было "поднимать ярость масс". Сегодня прогрессивная общественность во многих случаях даже не осознает, что играет на стороне власти, легитимизируя и укрепляя ее, в том числе выполняя за нее работу "чистильщиков". Только что отшумела кампания против коррупции православной церкви. До этого была антикоррупционная кампания против "партии жуликов и воров". А еще раньше кампания осуждения мэра Москвы Юрия Лужкова.

Самой главной проблемой современной России остается неспособность прогрессивной общественности действовать независимо от верховной власти. Этот диагноз был поставлен еще в конце XIX века генералом Ростиславом Фадеевым: "Россия представляет единственный в истории пример государства, в котором весь народ без изъятия, все сословия, вместе взятые, не признают никакой самостоятельной общественной силы вне верховной власти и не могут признавать, не могут даже мечтать о ней, потому что такой общественной силы не существует в зародыше".

И вот из 2012-го в качестве подтверждения звучат слова профессора экономики из Новосибирска: "Через... дней президентом России вновь станет Владимир Путин. И наша страна начнет возвращаться к исконно русским формам правления, генетически закрепленным в нашем социально-экономическом организме и, что особенно важно, в наших душах... (выделено мною. - И.П.) Этому возвращению не мешает рыночно-демократическая фразеология, ролевые слова ритуального характера. Сегодня восстанавливаются традиционные национальные формы хозяйствования и, возможно, в предстоящие 12 лет позитивные сдвиги всё же произойдут. Гены, господа!".

Помня о до сих пор актуальном диагнозе генерала Фадеева, придется согласиться и с выводом Дмитрия Шушарина, давно толкующего о формирующемся в современной России неототалитаризме: "Именно "нео", строящий лагерный режим на основе самоконвоирования, допускающий выход за пределы зоны, но обращающий любую общественную и политическую активность в лагерную самодеятельность".

Жестко? Да. Но, к сожалению, ближе всего к истине. А для выработки адекватной стратегии на будущее либеральной общественности не хватает именно трезвого взгляда на окружающую действительность.