«Итальянцам известно — мумии живут долго»

Европу затрясло: Сильвио Берлускони вдруг заявил о желании вернуться в политику и стать премьером

Мировая пресса пестрит однотипными заголовками: «Возвращение мумии» — французская Libération; «Бунга-бунга (одно из прозвищ Берлускони наряду с Кавальере. — The New Times) вернулся» — немецкая Bild; «Воскрешение динозавра» — Famiglia Cristiana, один из самых консервативных католических итальянских журналов. «Помазанник божий», как Берлускони сам себя называет, приговоренный недавно судом Милана к году тюрьмы за коррупцию, возвращается к публике со старыми репликами: «Я невиновен, это все происки международных разведок», «Итальянского экономического кризиса не существует» и «Я нужен Италии». Цирк уехал, клоун вернулся...

Сильвио, впрочем, ставит условие: он снимет свою кандидатуру, если только что ушедший с премьерского поста Марио Монти станет лидером «умеренных» сил. Но верится в это — в то, что «снимет» — с трудом. Нам, итальянцам, известно: мумии живут долго.

Совсем неудивительно, что мир, узнав новую старую новость о пятом с 1994 года возвращении Сильвио в политику, заинтересовался реакцией мировых рынков, а вовсе не мнением итальянцев. Еще перед тем как узнать об этом, Италия получила хорошую пощечину в виде отставки Монти: тот понял, что Европа вовсе не считает предложенный им путь спасения страны от экономического краха единственно возможным. «Грекам нужно провести выборы дважды, чтобы выбрать одно правительство, мы умудряемся отправить правительство в отставку, даже и не выбрав его». Эта шутка Монти мгновенно обошла всю страну, рынки упали, итальянцы не поднялись, а уселись поудобнее, чтобы наслаждаться любимой итальянской комедией.

Станет ли Берлускони премьером снова? Отправят ли наконец итальянцы старого клоуна на пенсию без права возвращения «на работу» или шоу будет продолжаться? Американцы уже заговорили об «эффекте Берлускони», имея в виду экономическое землетрясение, которое ждет Италию после выборов, назначенных на 17 февраля 2013 года. Так что вопрос, видимо, остается открытым.