«Ненавижу водку! Принесите мне еще!»

Лидер Rammstein Тиль Линдеманн и руководитель дэт-металлической группы Hypocrisy и проекта Pain Петер Тэгтгрен создали группу Lindemann и записали дебютный альбом «Skills in Pills» — в юмористическом ключе затрагивающий практически все любимые темы депутата Мизулиной. Здесь есть песня «I Praise Abort» — в которой многодетный отец Линдеманн восхваляет аборты. И песня «Ladyboy» — где отдается должное лишенным рефлексии гомосексуальным отношениям. Источником вдохновения для заглавной песни стал наркосериал «Во все тяжкие». А в номере с названием «Golden Shower» поется ровно о том самом — золотом дожде.

В лобби гостиницы «Балчуг-Кемпински» играет тихая фортепианная музыка, но из комнаты, где проходит интервью, то и дело раздаются громкий хохот, выкрики и трели на немецком. Вокруг стола сидят Линдеманн, Тэгтгрен и трое субтильных юношей — фанатов, залезших через окно гостиницы. Напротив музыкантов — несколько наполненных рюмок и стаканов с пивом. «Не спрашивай, как мы познакомились», — мрачно говорит Линдеманн, когда я вхожу, и тут же оглушительно рыгает. Он одет во все черное и, несмотря на физиологические шутки, кажется расслабленным и слегка меланхоличным.

Знаешь, как мы назовем наш следующий альбом? «Х*й и сердце»!

С Петером Тэгтгреном, заслуженным шведским дэт-металлистом, они познакомились пятнадцать лет назад. По легенде, он помог лидеру Rammstein выбраться из непростой ситуации в баре, где тот повздорил с одним байкером из-за девушки. Потом был еще один визит Линдеманна в Швецию, во время которого оба до беспамятства накачались «Егермайстером». «Проблема в том, что сначала ты пьешь его водочными рюмками, потом — стаканами побольше, а в конце — вместе с водкой, и пивными бокалами», — говорит Тэгтгрен. Так завязалась дружба, и постепенно двое стали обмениваться музыкальными отрывками по электронной почте. «Его тупые мозги плюс мои тупые мозги — так все и получилось, — вспоминает Тэгтгрен. — Он присылает мне звуковой файл, где он поет в душе, или я ему присылаю мелодию — так постепенно вырастает песня». В результате появился проект Lindemann — в котором страсть лидера Rammstein к темам телесного низа достигла раблезианских масштабов.

«I like to fuck, but no French letter, without the condom the sex is better», — проговаривает Линдеманн в песне «I Praise Abort», и вряд ли эта фраза требует перевода. В клипе на «I Praise Abort» лидер Rammstein то появляется в белоснежном костюме и огромной шляпе, то обращается в свинью в бигудях — и это в чистом виде европейский карнавал, каким он дожил до XXI века. «На грим уходило по пять часов! Это был настоящий кошмар, — вспоминает Линдеманн, — а все свиньи, кстати, были искусственными. Но почему-то на съемочной площадке все боялись их трогать или поднимать — это было очень смешно. С нами работал тот же мастер по специальным эффектам, что и в фильме “Хоббит”, — свинки у него получились как живые».

Что они думают о том, что в России в последнее время не слишком понимают юмор на рискованные темы? И о том, что песня выходит в то время, когда аборты у нас хотят запретить? «Мы не политическая группа, — отрезает Тэгтгрен, — поэтому ничего про это говорить не будем. Было бы странно, если бы мы тут пустились в рассуждения: аборты — это вообще сложный вопрос».

Как относятся в реальной жизни к родительским обязанностям? «Я был плохим отцом, — говорит Линдеманн, — практически все время пропадал на гастролях. Теперь моим детям уже за двадцать — и я вряд ли смогу их чему-то научить. Я никогда и ничего им не навязывал: мой сын сам пришел к музыке, научился играть на трех инструментах, сейчас думает стать death metal барабанщиком. Моя дочь работает в театральной сфере. Сын Петера — великолепный барабанщик, гребаный гений просто. Сколько ему лет, пятнадцать?». «Семнадцать, — отвечает Тэгтгрен, — он тяготеет к джазу. Как и Тиль, я его специально к этому не подталкивал — он сам пришел к тому, что ему нужно». «Когда родители через силу заставляют детей заниматься на фортепиано или флейте, то в будущем те максимум смогут играть в баре “К Элизе”, — продолжает Линдеманн, — а в музыке все дело в serdtse».

В дверях появляется менеджер группы. «Иди на х*й!» — орет ему Линдеманн на чистейшем русском. «Знаешь, как мы назовем наш следующий альбом? — поворачивается он к Тэгтгрену. — “Х*й и сердце”! В России это сочетание и есть “душа”. Dusha, ха-ха-ха!»

Его тупые мозги плюс мои тупые мозги — так все и получилось.

В одном интервью Линдеманн рассказывал, что в поведении местной публики есть какая-то особенная, правильная агрессия; что он имел в виду? «Я очень люблю мексиканцев, русских и французов — это самая правильная публика, — шепотом говорит Линдеманн, прикрывая диктофон. — Французы всегда дают выход своим эмоциям, но какой мошпит устраивают русские на наших концертах! Они готовы до конца идти! Я такого никогда не видел». Водка разливается по рюмкам. «Мы не пьем», — тихо говорит один из фанатов. «Я за рулем», — добавляет второй. «Я не знаю, откуда они такие взялись! — театральничает Линдеманн. — Вон отсюда!»

А как же шведская публика? «Ску-у-у-ука!!!» — хохочет Линдеманн. «У нас зрители ведут себя как такая “музыкальная полиция”, — говорит Тэгтгрен, — стоят, руки по швам, с угрюмым видом».

«Иди на х*й, п*****с!» — вновь раздается в сторону несчастного менеджера в дверях.

«Да я просто хотел узнать, не нужно ли чего — может, водки или пива?»

Решено повторить и водку, и пиво. Разговор заходит о песне «Fat», в которой Линдеманн поет осанну тучным женщинам. «У нас в Швеции есть поговорка: “Если ударит гром, должно быть что-то, за что можно подержаться”», — говорит Тэгтгрен. «Это звучит как какой-то рекламный слоган гребаной IKEA», — смеется Линдеманн. Я замечаю, что в этом андрогинном мире, к счастью, еще остались ценители крупных женских форм — и это рэперы. «Это скорее к Петеру, — говорит Линдеманн, — он фанат всего, что связано с ритмами». «Но не хип-хопа! — отвечает Тэгтгрен. — Застрелите меня, но я никогда не буду его слушать. Разве что, может быть, Limp Bizkit». «Да это и не хип-хоп совсем, — перебивает Линдеманн, — на самом деле есть очень много крутых исполнителей — и P. Diddy неплох местами. И этот — который “Drop It Like It's Hot”! Но лучшие — это Cypress Hill». «Это точно!» — поддерживает Тэгтгрен.

От алкоголя погибает в разы больше людей, чем от наркотиков.

Уточняю, не связана ли песня «Ladyboy» с отпуском в Таиланде или какой-то другой стране в Южной Азии. «Нет, это о тех ситуациях, когда в самый интересный момент осознаешь, что перед тобой мальчик, а не девочка, — говорит Тэгтгрен, — и что тогда делать: ударить ему по зубам или продолжать заниматься тем, чем вы до этого занимались. Просто отпустить вожжи — и будь что будет (смеется)». «Зависит от того, сколько выпили, — отвечает Линдеманн, — или от skills in pills (так называется альбом и одна из песен. — Ред.)».

В «Skills in Pills» говорится о том, что почти все люди сидят на каких-то препаратах, но считают огромным грехом какую-нибудь марихуану; значит ли это, что наркотики должны быть легализованы? «Нет, — отрезает Тэгтгрен, — в этом нет никакого смысла. И потом, надо определиться, что такое наркотик. От алкоголя погибает в разы больше людей, чем от наркотиков. Сколько разрушенных семей!» «Ненавижу водку!» — с чувством говорит Линдеманн. «Я тоже! Принесите мне еще!» — просит Тэгтгрен.

Что же будет с Lindemann дальше? «Думаю, что у нас обязательно будет концерт в Москве и, может быть, целый тур, — говорит Тэгтгрен, — кроме Москвы заедем в Пермь, Новосибирск, Иркутск. Будем действовать постепенно — шаг за шагом. Главное — начать». «В сентябре мы начнем готовить новый альбом Rammstein, — говорит Линдеманн, — и я буду разрываться между этим проектом и группой». Это обнадеживает, но в одном из интервью певец обмолвился, что на самую запись может уйти до двух лет, — так что новой пластинки, видимо, ждать еще довольно долго. «А еще я хочу сбросить вес, — продолжает Тэгтгрен, — но все диеты заставляют отказаться от бухла. Слишком много алкоголя — и все, ты уже как воздушный шарик!». Линдеманн громогласно рыгает, давая понять, что интервью окончено. Стаканы наполняются вновь.

Купить альбом «Skills in Pills» на iTunes