Ян Тирсен: «В следующий раз возьму с собой велосипед»

Композитор-мультиинструменталист Ян Тирсен начал свой московский концерт в клубе YotaSpace с бретонской народной колыбельной и закончил колыбельной собственного сочинения, погрузив зал в дивную грезу. Между колыбельными Тирсен и его группа сыграли полтора часа музыки отменного вкуса — от нежного психоделического рока до синтезаторного минимализма и скрипичного импрессионизма, не обойдясь без мелодии, которую все помнят по фильму «Амели». Перед выступлением Ян Тирсен уделил 10 минут COLTA.RU и рассказал про свои новые проекты — готовящийся альбом и велосипедный тур.

— В Википедии написано, что в 13 лет вы разбили скрипку и купили электрогитару. Это правда? Прямо разбили?

— (Смеется.) Почти. Я не покупал электрогитару — мне подарили ее на Рождество. А скрипку разбил, да. Ударил о стул. Но я починил ее потом (смеется).

— А почему вы так экспрессивно поступили?

— Ну, возраст такой был. Я хотел бросить занятия музыкой, и мне пришло в голову, что лучший способ перестать играть на скрипке — это разбить ее.

— Что на это сказали родители?

— Мама была очень расстроена. Сейчас смешно об этом вспоминать.

— Это была ее идея — учить вас игре на скрипке?

— Нет-нет, я хотел играть музыку. Сам. С раннего детства. Поначалу я прилежно учился играть на пианино и скрипке. Ну а в 13 лет что-то произошло. Трудный возраст.

— После того как вы обзавелись электрогитарой, вы больше не возвращались к классической музыке?

— Нет, я бы не сказал.

— Я спрашиваю, потому что ваша музыка звучит так, будто вы осознанно продолжаете традиции фортепьянной французской музыки — от Рамо и Куперена до Сати.

— Вы знаете, я из Бретани — это другая страна и другая культура. Я знаю французскую классику, но я идентифицирую себя с другой музыкой. Мне нравятся Дебюсси и минималистские вещи Сати, но на меня как на композитора большее влияние оказали рок и американский минимализм — Стив Райх и другие. И русская музыка: Прокофьев и Стравинский — мои любимые композиторы.

— После успеха саундтрека к «Амели» на вас, наверное, посыпались заказы, и у вас была возможность стать популярным кинокомпозитором, как Александр Депла. Почему вы ей не воспользовались?

— Я даже не думал об этом. Я не представляю себя кинокомпозитором. Музыка к «Амели» не была написана мной специально для фильма. Режиссер сам составил саундтрек, подобрав композиции из моих ранних альбомов. Саундтреки — это вообще не моя история. Музыка — это абстракция. Ну, я так считаю. Это что-то подлинное, первоначальное. На мой взгляд, вообще невозможно сочинить музыку под картинку. В этом есть какая-то искусственность. Я не имею ничего против, когда мою музыку используют, чтобы озвучить какое-то кино, но писать под задачу режиссера я не хочу и не умею.

— При этом вы писали саундтрек к документальному фильму «Tabarly» о французском яхтсмене Эрике Табарли.

— Да. Я не отказываюсь от интересных проектов. Но для «Tabarly» я писал просто музыку, а не сопровождение к сценам и картинкам. Все, что меня заботило, — это как уместиться в хронометраж. Там нужны были короткие пьесы — минута, полторы, две.

Прокофьев и Стравинский — мои любимые композиторы.

— Почему вас привлекла эта история?

— Табарли — мой земляк, бретонец. Он — легендарный персонаж в Бретани. И, кроме того, я живу на острове, где Табарли останавливался и последний раз ужинал в своей жизни, перед тем как отправиться в Ирландское море и там утонуть.

— Что это за остров?

— Маленький — восемьсот человек населения. У нас всего 8 баров на острове (смеется). Он расположен в нескольких километрах от Бреста — города, где я родился. У меня там дом и студия. Я недавно выкупил старый диско-клуб на острове, который стоял заколоченным 15 лет. Хочу перевезти туда студию и расшириться, поэтому мне в ближайшее время предстоит очень много работы.

— Меня очень заинтересовал проект «Kosmischer Läufer», к которому вы приложили руку, — переиздание электронной музыки композитора Мартина Цайхнете (Martin Zeichnete), записанной им 30 с лишним лет назад для тренировок олимпийцев ГДР. А как вы про него узнали?

— Совершенно случайно. Мой знакомый — шотландец, который делает нам мерчандайз, — встретил Мартина в берлинском баре. Года два-три назад. И там за кружкой пива тот рассказал ему о том, что он композитор, и про свою музыку. Мой друг восхитился этой историей и решил переиздать его музыку на лейбле, который открыл ради этого случая. Послал мне ознакомиться. Мне музыка Цайхнете очень понравилась, поэтому мы сделали несколько кавер-версий на «Kosmischer Läufer» и исполняли их на концертах во время последнего тура.

Невозможно сочинить музыку под картинку. В этом есть какая-то искусственность.

— А вы встречались с Мартином?

— Нет, не довелось. Но он слышал наши версии своих композиций — я посылал ему, и ему понравилось.

— Каким будет ваш следующий альбом?

— Он будет сочетать полевые записи и сочиненную мной музыку. Я записываю звуки природы в местах, до которых еще не добрался человек. Преимущественно в Бретани. Эти записи, обработанные и трансформированные, станут основой для композиций, куда я добавлю минималистские партии акустических инструментов — вокал, струнные, клавишные и т.д. Их я тоже собираюсь записывать не в студии, а на природе — в красивейших местах, расположенных подальше от цивилизации. Вокал мы уже записали на Фарерских островах. Потом собираемся в Калифорнию, чтобы там писать струнные. Работа над альбомом займет года два — ее предстоит много.

А еще я начал велосипедно-музыкальный проект, поскольку увлекаюсь велосипедным спортом. Нас трое — трио. Мы едем на велосипедах по какой-нибудь местности. С инструментами. Останавливаемся в самых живописных местах — ведь с велосипеда лучше всего обозревать окрестности, играем там музыку и пишем на видео. Мы только что так прокатились по Норвегии. Скоро выложим смонтированные ролики.

— А Россию не собираетесь изучить с велосипеда?

— Не в этот раз. Но почему нет — надеюсь, что нас еще позовут с концертом, и тогда я возьму с собой велосипед.