От лагерных вышек к «Зимней вишне»

Стяжательство как национальная трагедия

Все страшные катастрофы последнего времени среди оппозиционной общественности находят довольно стандартное объяснение: дело, мол, в коррупции. Нисколько не умоляя разрушительного значения вседозволенности и бесконтрольности чиновников и силовиков, возможно, все-таки стоит заглянуть чуть глубже, в суть проблемы. Что стоит за пожаром в Кемерове, свалочным безумием в Подмосковье, многими другими страшными событиями, о которых вспомнилось на фоне случившегося?

Есть такое слово в русском языке, говорят, устаревшее, но как нельзя точно подходящее в данном случае, — стяжательство.

Простое и архаичное чувство, оно двигает как владельцами бизнесов, экономящих расходы на качественных материалах, пожарной сигнализации, новых самолетах, зарплатах персонала, так и теми «государевыми людьми», кто привык с этих бизнесов щедро кормиться. Не замечать две стороны этой одной, в сущности, медали — значит лгать.

Те, кто называет себя либералами, делают большую ошибку, способствуя этой лжи из опасений «реставрации коммунизма». Мы давно в новом рабстве, ничуть не лучше прежнего.

Либеральные экономические реформы не принесли россиянам ни обещанной свободы, ни справедливости, ни самого смысла жизни, достойного внутренне развитой и самостоятельно мыслящей личности.

Рабство поменяло форму, но от этого не перестало быть рабством.

• Если задачей узника сталинского ГУЛАГа было ценой своей жизни, максимально дешевым способом обеспечить рост промышленного и военного могущества тоталитарного государства, то оставшийся на руинах империи постсоветский человек больше не нужен системе в качестве рабочей силы.

• Миссия постсоветского россиянина — максимально потребить то, что произведено монополистами мирового рынка и поставлено в страну их локальными торговыми контрагентами. И потом — лучше бы сразу умереть. Так, чтобы государственный бюджет не нес излишних расходов на медицину и пенсии, оставаясь бездефицитным. Последнее для либеральной экономики куда важнее людей.

Пропагандисты нынешнего порядка вещей часто ставят в заслугу власти, что-де никогда российский народ не жил так сыто и богато, как в последние полтора десятилетия. Это тоже ложь, замазанная толстым слоем дешевой поддельной косметики из всем известных торговых сетей. Пресловутый уровень жизни — это не только мегамоллы, «как в Америке». Образование, свое собственное и детей, качество медицины, инфраструктура городских и сельских поселений, состояние культурного ландшафта, чистота воздуха и воды, уровень насилия, вероятность преждевременной смерти — все эти показатели у нас в минусе. Не говоря уж о правах человека, как на перечисленные блага и возможности, так и, главное, на личную свободу и достоинство для женщин и мужчин, детей и стариков, для всех и каждого. Наконец, цель любой политики любого государства, то, над чем не перестают ломать головы политические философы, — уровень счастья людей. Вряд ли статистика и графики либеральных экономистов могут дать нам ясный ответ, как это счастье достичь. Не помогут здесь чисто экономические рецепты. Человек сложнее, чем сумма бухгалтерских цифр.

Похоже, однако, в России никто уже давно не ждет счастья. Это удел наивных мечтателей. Для остальных, пожалуйте, безотказное удовольствие консьюмеризма, суррогат блаженства, который можно получить в гигантском торговом центре, сияющем огнями рядом с заброшенным домом культуры, закрытой библиотекой, нищей больницей и разваливающимся зданием университета.

По субботам автомобильное движение в российской столице едва ли не больше, чем в будние дни, — жители Москвы и многочисленных субурбий давятся в пробках, чтобы доехать если не до «Зимней вишни», то до какого-нибудь «Золотого Вавилона» или громкого европейского бренда. Чтобы, спрятавшись в высоких стенах от царящих вокруг неустроенности и уродства, получить свою долю искусственного света. Другие крупные города давно скопировали эту модель, добавив к старому, окончательно посеревшему советскому архитектурному кошмару увешанные рекламой циклопические постройки из дешевых материалов — моллы, «как в Москве».

Шоппинг-центры — главное достижение, фасад российского капитализма, «мир, где отороченные мехом облака проливаются дождями колбасного изобилия». Рядом «для духовных целей» свежевыстроенная церковь с упитанным попом, где утешат и уговорят смириться в случае нежданной смерти кого-то из близких. Остальное в руинах. Образование, медицина, сфера социальной защиты, сама среда, в которой мы живем, — все это деградировало и продолжает деградировать на протяжении десятилетий.

Продолжительность жизни, несмотря на некоторые успехи статистического ведомства, по-прежнему где-то на уровне 50-летней давности: здесь Россия успела отстать не только от развитых стран Запада, но и от бурно развивающегося Востока — Китая, Индии, Вьетнама.

Африканская смертность при европейской рождаемости, новый «груз 200» из мест наших славных геополитических побед — медленно, но верно Россия продолжает вымирать. В сиянии плазменных экранов.

На самом деле мы давно в тупике. Позади — лагерные вышки, впереди — дальнейшая хозяйственная и общественная стагнация, впадение в массовую деменцию и гниение заживо. Боковое зрение начисто отбито экранными технологиями. Интеллектуальные центры разгромлены, а те, что еще живы, заняты бессмысленными бумагами вечных отчетов и проверок. Обещанный было образ будущего ограничен сроком пожизненного правления. В этом же тупике стоят несколько недовольных, предлагающих вернуться к «дедушкиному наследию». Внучат Сталина явно больше, чем ельцинских, но оба хуже, как говорится.

Похоже, мы плотно и надолго застряли в Третьем мире, где к проблемным странам Африки южнее Сахары может добавиться гигантский субарктический ареал, именуемый Россией. Вырваться их этого тупика, кажется, проще поодиночке, чем всем вместе. Но это ошибка. Только реальное возвращение понятия общего блага, которое, согласно классическим текстам, есть справедливость и форма равенства, может пробудить к жизни новую гражданскую солидарность и новую страну. Люди которой давно заслужили немного счастья.