Право на зачистку

Публикации по делу об отравлении экс-офицера спецслужб Скрипаля и его дочери выявили новую угрозу для СМИ

Угроза такова — ​могут посадить. Например, если журналист пишет о «Новичке» и его носителях или пытается разобраться в деле фейковой «террористической» организации «Новое величие», в которой провокаторов Центра «Э» (ну или ФСБ — ​кто их там разберет) числилось больше, чем самих участников — ​в том числе женского пола и несовершеннолетнего возраста.

Аккурат во время скандала по «делу Скрипалей» — ​президент России подписал указ, засекречивающий сведения о внештатных сотрудниках спецслужб.

Формально документ касается агентов, завербованных внешней разведкой. Но расширительного толкования законов еще никто не отменял, и потому сотрудники ФСБ примерились к тому, чтобы наказать СМИ, которые пытаются разобраться в том, что приключилось в тихом английском городе Солсбери.

Предыстория такова. Журналисты ресурса The Insider и эксперты Bellingcat в своем расследовании решили оттолкнуться от подтвержденного ранее предположения, что подозреваемые в отравлении могут быть сотрудниками ГУ (ранее ГРУ — ​Главного разведывательного управления).

Обратившись к источнику информации, чье имя не называется, они выяснили, в каких предположительно учебных заведениях готовят специалистов подобного профиля. Одним из них оказалось Дальневосточное высшее общевойсковое командное училище (ДВОКУ). Просматривая информацию, связанную с училищем, журналисты наткнулись на статью «ДВОКУ — ​сила! Или что вы не знали о военном училище» и на фотографию, на которой запечатлен человек, приблизительно похожий на Боширова — ​того самого, которого в рамках дела об отравлении вычислили англичане и который давал интервью руководителю RT.

Из надписи под фото следовало, что семь человек из изображенных персонажей удостоены звания «Героя России» за участие в чеченской кампании.

Журналисты принялись искать человека, похожего на Боширова и с совпадающими анкетными данными: чтобы учился в ДВОКУ, служил в Чечне и был удостоен звания «Героя России». Всем этим трем параметрам соответствовал некто «полковник Анатолий Чепига», который, как можно понять из публикации The Insider, поучаствовал и в кампании в Донецке.

The Insider и Bellingcat выяснили, что некий «Анатолий Чепига» в 2003 году был зарегистрирован в Хабаровске, и в качестве адреса регистрации указан номер войсковой части, который соответствовал номеру 14-й бригады спецназа ГРУ (теперь ГУ). Затем «Анатолия Чепигу» обнаружили в базе за 2012 год: в ней указывалась регистрация в Москве и дата рождения.

Чтобы получить фотографию «Анатолия Чепиги», журналисты обратились к источникам, которые имели доступ к базе паспортных данных. Там и нашлась фотография, датированная приблизительно 2003 годом, с человеком, сильно напоминающим молодого Боширова, плюс к тому имелась отметка, что «Анатолий Чепига» в 2003 году был зарегистрирован в Хабаровском крае в той самой войсковой части. Указывалось и место его рождения, и семейное положение, и номер военного билета.

Совокупность информации позволила The Insider и Bellingcat предположить, что «Руслан Боширов» является «полковником Анатолием Чепигой».

За день до публикации этой версии появились сообщения, что ФСБ начала доследственную проверку по факту утечки личных данных Александра Петрова и Руслана Боширова.

Остается только вспомнить застарелый анекдот про трусы и крестик. Либо президент прилюдно сообщает, что Петров и Боширов, которых британцы подозревают в причастности к отравлению, — ​люди гражданские, либо ФСБ имеет основания для поиска виновных в разглашении гостайны, связанной с персональными данными агентов спецслужб.

Комментарий

Галина Арапова

юрист, руководитель Центра защиты прав СМИ

Имели ли право The Insider и Bellingcat публиковать эту информацию?

Ни The Insider, ни Bellingcat не являются СМИ в том понимании, которое определяет российское законодательство, они — онлайн-проекты. При этом с точки зрения российского законодательства, в публикации сообщается информация о полковнике Анатолии Чепиге, которая у нас может относиться к гостайне и попадать под пункт 5, статьи 4 закона «о гостайне», и его персональные данные.

В законе прописано, что любой распространивший тайные сведения, которые стали известны ему каким-то образом, в том числе «иным», пусть даже они где-то валялись, попадает под действие закона.

Но то, что нашли The Insider и Bellingcat, собрано из открытых источников, и по идее, не может быть гостайной.

Тайна — это то, что должно храниться в конфиденциальности, и должны приниматься усиленные действия по сохранению этих сведений в конфиденциальности. Найденные данные, в буквальном смысле, «валяются» на сайтах военных училищ, фактически — это доступная информация, и надо просто брать и анализировать. А являлись ли эти сведения такой уж тайной, если государство не предпринимало усилий по их защите, большой вопрос.

В этом то и заключается парадокс российского законодательства — если захотят привлечь, их могут привлечь, и формат статьи позволяет это сделать. Дальше возникает вопрос, а будут ли привлекать или нет, но это уже вопрос политической плоскости. В случае с Бошировым и Петровым, если государство начнет преследовать тех, кто разгласил о них информацию, то государство косвенно признается: подозреваемые — сотрудники ГРУ. Будет ли принято такое политическое решение, сказать трудно.

Как быть СМИ?

Журналисты действуют в защиту общественных интересов. Согласно пункту 5 статьи 49 закона о СМИ, когда журналист действует в защиту этих общественных интересов, он имеет право разглашать информацию. Такой же пункт прописан и в законе о персональных данных.

В самом тексте лучше прямо прописывать, что полученные данные представляют общественный интерес, и их труднее было «не заметить», например, судье.

Попадает ли информация о Боширове и Петрове под понятие «общественный интерес»?

По мнению Араповой, информация о Боширове и Петрове попадает под понятие «общественный интерес», потому что эта информация затрагивает вопросы безопасности, профессиональности работы российских спецслужб и уверенности в них. Решение о том, существует ли общественный интерес в материале, решает сам журналист и редакция.

Публиковать или нет?

Если все же возникает конфликт и государство просит удалить опубликованную информацию, в этом случае судья должен решать, есть общественный интерес в деле или нет. По словам Араповой, в Европейском суде информацию о Боширове и Петрове точно квалифицируют как представляющую общественный интерес, а российский суд будет решать «исходя из различных факторов».

Стоит также учитывать потенциальные риски. Если риск быть привлеченным к ответственности не «убийственный», то многие редакции готовы заплатить потенциальные штрафы — зато они выполнили свою миссию и защитили общественные интересы. И готовы доказывать свою правоту в суде, оспаривая претензии к журналисту постфактум.

Бывает и по-другому. Например, два амурских издания — «Амурская правда» и «Амур.инфо» — удалили со своих сайтов заметки о Боширове-Чепиге (который, по информации The Insider, является уроженцем Амурской области) на следующий день после публикации. При этом они до сих пор доступны в кэше Google.

После публикации первых расследований The Insider в СМИ появилась информация о том, что силовики уже разыскивают людей, передавших журналистам личные данные Боширова и Петрова из системы «Роспаспорт». Журналист Центра «Досье» Сергей Канев, принимавший активное участие в расследовании, не исключил, что теперь на него и на главного редактора издания The Insider Романа Доброхотова могут завести уголовное дело по статье о разглашении гостайны. В то же время журналист уверен, что проверка, которую начала ФСБ, должна стать главным доказательством того, что Петров и Боширов являются сотрудниками военной разведки.

Подобный случай

Подобные случаи уже случались в 1990-е годы. Тогда в одну из частей в Асбесте пригласили журналистов, чтобы они сняли о том, как живут солдаты. И один телеканал обратил внимание на то, что эта не просто войсковая часть, а она относится к спецназу ГРУ. Об этом упомянули в сюжете, а после их попытались призвать к ответственности за разглашение гостайны. По мнению командира части, журналисты выдали место расположения части. Однако когда руководство обратилось в прежний аналог Роскомнадзора, им заявили, что именно руководители позвали журналистов в часть и допустили разглашение государственных тайн и это против них надо возбуждать дело, а не против журналистов. Но это было в 1990-е…