Оригинал материала
Михаил Ходорковский: не могу молчать
Юкосовцы, Пичугин, болотники, Дадин... а сейчас Настя Шевченко и «открыточники» в целом, закрывают возможность сажать других, одновременно накапливая в сознании активной части общества понимание несвободы
Как всегда, с интересом прочитал Олега Кашина «в защиту активистов безобиднейшей и бессмысленнейшей Открытой России» и еще раз понял, какую безусловную ценность представляет он для режима. Талантливый человек, пострадавший от едросовского му…ка и преступника, одновременно, по складу характера, плоть от плоти той части «фейсбучного обкома», где «все в г…не, а я весь в белом».
Вот вроде выступил в защиту, а на самом деле попытался деморализовать людей, действительно находящихся под жесточайшим прессингом.
Именно поэтому «не могу молчать».
Для меня лично ОР давно перестал быть просто одним из многих проектов, которые я поддерживаю после тюрьмы, не самым затратным по времени и ресурсам. Мне хватает союзников и хватает дел, искренне бесящих власть настолько, что регулярно всплывают «предложения по устранению». Пока не принятые Путиным. Однако только ОР — это организация моих политических единомышленников.
Да, среди членов организации по настоящему идейные далеко не все, но их достаточно много, чтобы относиться к ним с уважением.
ОР не про люстрации и не про санкции, а про регулярное участие в выборах (про то, что сейчас Навальный назвал выборами «умными», как альтернатива достопамятному «бойкоту»).
ОР не про нового «доброго царя», а про то, что в 21 веке России пора заканчивать с самодержавием.
ОР еще не про баррикады, но сейчас уже и не про шарики с надписью «мы здесь власть», а про превращение судебных трибун в трибуны политические.
Когда в 2003 году меня арестовали, власть уверяла (а многие повторяли) — «его забудут», «проблем не будет». Ошиблись. 10 долгих лет не забывали, «политзаключенный №1» стал обязательной проблемой в кулуарах каждой международной встречи. Неизвестно, был бы принят «закон Магнитского», если бы его убийство было «изолированным случаем», а не резонировало с «делом ЮКОСА». Жертва не была напрасной, российская власть, в отличие от властей миллиардного Китая, не может позволить себе «не замечать» Запад. Попробовали «поворот на восток» и сразу столкнулись с такой ж..ой, что еще лет 10 будем платить по «восточным счетам» «поворотчиков».
Кремль не может позволить себе массовые репрессии еще и потому, что они быстрее всего превращают сотрудничество с властью из чего-то смущающего — в постыдное, а теперь и просто преступное. В то, за что придется отвечать уже не только репутацией и не только завтра.
Юкосовцы, Пичугин, болотники, Дадин... а сейчас Настя Шевченко и «открыточники» в целом, закрывают возможность сажать других, одновременно накапливая в сознании активной части общества понимание несвободы.
Кого-то оно деморализует, кто-то помогает деморализации, говоря о «бессмысленности жертв» и «безобидности» ненасильственного протеста. Однако для большой части общества ощущение несвободы — сильнейший стимул к началу личного противостояния.
Путин очень хотел встретиться с Ганди. Думаю даже «в той жизни» Господь не допустит. Но именно Ганди оставил нам свои слова, свой пример, который никому из диктаторов и их добровольных помощников не удается выдать за «бессмысленнейший».
«Сначала тебя не замечают, потом над тобой смеются, затем с тобой борются, а потом ты побеждаешь».