Оригинал материала
«Война теперь и до нас дошла»
В ночь на 18 июля ВСУ атаковали два крупнейших склада Wildberries — в подмосковной Электростали и Котовске, небольшом городе Тамбовской области. В результате обеих атак пострадали 80 человек. Восемь сотрудников склада в Котовске погибли. «Берег» отправился в Тамбов.
«Пострадавшие ипэшники толпами идут»
У здания областной думы стоит жительница Тамбова, в ее руках — фиолетовый пакет Wildberries со слоганом: «Люди выбирают».
Я вызываю «Яндекс Такси», чтобы ехать на сгоревший склад маркетплейса в Котовск — город областного значения, который до 1940 года был поселком и входил в состав Тамбова.
Приложение находит водителя, но тот сбрасывает заказ. Так повторяется дважды. Может, дело в цене: за полчаса дороги приложение просит всего 130 рублей.
На стоянке у думы ждет пассажиров машина с шашечками. От поездки к складу таксист тоже отказывается: «Туда не поеду, простите. Там менты. Они докопаться могут до всех, а мне оно не надо».
Я захожу в ПВЗ Wildberries недалеко от думы — проверить, как выдают заказы после атаки на склад.
«Нашу пэвэзэшку в основном студенты выбирают — тут рядом технологический и гуманитарный [институты]. Но не только они, конечно. Заказывают все — от питона до батона», — говорит молодая сотрудница, одетая почти по-домашнему, в клетчатые свободные штаны и футболку с рисунком. В пункте выдачи невыносимо жарко.
В ПВЗ заходит бодрая женщина лет 70 и интересуется, приехал ли ее заказ — по словам покупательницы, она ждет его уже больше 10 дней. Сотрудница ПВЗ проверяет номер заказа: приехала только часть. «Сколько можно», — жалуется покупательница, забирая свой пакет.
«И нужно-то им срочно, — почти шепотом ворчит после ее ухода сотрудница пункта выдачи. — Вы в интернете видели, сотрудникам ПВЗ и так достается от покупателей. А после удара еще хуже: „Почему заказ задерживают? Почему заказ отменили? Да я вас засужу!“ Судите, думаю. И спрашиваю себя: они что, новости не читают?»
По словам сотрудницы, атака на склад привела к задержкам доставок. Часть заказов отменилась, но «катастрофы не было».
Она рассказывает, что продавцы, торгующие на Wildberries, надеются отсудить компенсации, и делится контактом местного адвоката, который помогает физлицам и ИП в имущественных спорах.
«С 18 июля график забит — пострадавшие ипэшники толпами идут, — рассказывает адвокат Михаил (имя изменено). — До атак город жил, не замечал [войны]. А теперь, когда это коснулось чьей-то зарплаты, чьего-то бизнеса, заказиков… Ну, вы поняли».
Главный вопрос, который ему задают торговавшие на Wildberries предприниматели: можно ли отсудить у маркетплейса потерянные из-за пожара деньги.
Руководство Wildberries объявило о выплатах семьям погибших и пострадавшим, которые находятся в тяжелом состоянии (два миллиона и один миллион рублей соответственно). Губернатор Тамбовской области Евгений Первышов также пообещал выплатить из регионального бюджета 1,5 миллиона рублей семье каждого погибшего, 600 тысяч рублей тяжело раненным и 300 тысяч рублей пострадавшим сотрудникам склада.
Глава маркетплейса Татьяна Ким заявила, что компания «прорабатывает объемы выплат продавцам и другие меры финансовой поддержки». Согласно заявлению Wildberries, компенсаций продавцы не получат. Вместо этого маркетплейс предлагает набор сомнительных льгот. Среди них бесплатная доставка товаров на региональные склады, льготные кредиты и отсрочки по существующим (но взяты они должны быть у WB Банка). Также администрация площадки обещает предоставить бесплатные консультации по страхованию (услугу окажет «Сбер»).
Адвокат Михаил считает, что отсудить у маркетплейса компенсацию возможно: «Нужно в судебном порядке разбирать формулировку в новом договоре оферты о форс-мажоре. Пострадавшая сторона может оспорить новый договор и запросить выплаты, так как площадка несет ответственность за размещенный на ее площадях товар. Но это суд. Это долго».
«Некуда ехать, понял? Взорвали склад»
В кофейне, расположенной в одном из городских ТЦ, из безлактозного молока сегодня только миндальное — из ближайшего продуктового. «Обычно у нас еще кокосовое и банановое в меню, но мы их заказывали на WB (Wildberries, — прим. „Берега“), определенного производителя. Не довезли. Пришлось до „Пятерочки“ бежать», — объясняет бариста.
На скамейке в пешеходной части центральной Коммунальной улицы — ее называют Тамбовским Арбатом — сидит смуглый мужчина в майке-алкоголичке. Прямо на улице он снимает носки и растирает отекшие ноги в мозолях. Я предлагаю пластырь.
Он благодарит и рассказывает: все дело в неудобной обуви, которую выдали на вахте. По профессии он слесарь, но подрабатывает грузчиком — они нужны чаще. Тяжелой работы он не боится.
В Тамбов вахтовик приехал на прошлой неделе — на работу. В воскресенье, 19 июля, он должен был отправиться на склад в Котовске вместе с другими вахтовиками. «Я новостей не видел, не до интернета было, — объясняет собеседник „Берега“. — Прихожу к своим, мы должны были уже выезжать на автобусе в Котовск. Они курят, машины нет. А мне и говорят: „Никуда мы не едем. Ты че, не знаешь нихуя? Там пиздец. Некуда ехать, понял? Взорвали [склад], сукины дети!“»
Вахтовик заклеивает мозоли пластырем, надевает носки, обувь и добавляет: «„Сукины дети“ — верно сказал он. Людей убили. А нам теперь хер с маслом доедать, пока новую работу не найду».
Между Арбатом и зданием думы, на аллее, сидят две студентки колледжа. Они рассказывают, что после субботней атаки на Котовск испугались. «Все в городе, мне кажется [испугались]. Были и те, кто разозлился, но в основном страх, — говорит девушка в черной футболке. — Что теперь делать? Нам тоже страшно. Сирены по ночам воют».
Уезжать из Тамбова они не хотят — не видят смысла. И добавляют, что посты об атаках на Котовск якобы «пропадают» из местных пабликов в социальных сетях. Так ли это, сказать трудно. В некоторых городских группах публикации об ударе по складу все еще можно найти.
На Тамбовском Арбате улыбчивый музыкант лет 60 играет на электрогитаре «Wind of Change» группы Scorpions. На лавочке напротив его слушает пожилая тамбовчанка в светлом льняном костюме, на шее — платок.
Совсем рядом на постамент опирается напоминающая ее бронзовая скульптура купчихи. С обеих сторон улицы тянутся одноэтажные дома дореволюционной постройки, мы заводим разговор об архитектуре.
— Их построили жившие здесь купцы. Здесь они торговали, жили, хранили товары, — рассказывает тамбовчанка.
— Тогда не было огромных логистических центров.
— И дронов тогда не было. Хорошо жили предки наши, знаете, — задумчиво отвечает собеседница.
Ее сын, военный инженер, сейчас в командировке в Курске. Он уже должен был вернуться домой, но рабочую поездку продлили еще на неделю.
Курская область в июле переживает сильные атаки, но тамбовчанка в льняном костюме находит в командировке сына свои плюсы: «Это лучше, чем в окопе. А его нельзя в окоп. Он с мозгами!»
Федеральные каналы, которые смотрит собеседница «Берега», проигнорировали новости об атаках на склады в подмосковной Электростали и Котовске, но она все равно слышала о них от соседей. «Война теперь и до нас дошла», — вдруг вмешивается в беседу ее подруга, подсевшая на скамейку. Тамбовчанка в льняном костюме качает головой в знак несогласия.
«Разве не так? Чего головой мотаешь? — продолжает вторая. — Любишь своего Путина, а это из-за него. Жили спокойно, а теперь по нам бьют. Довольна? Хватит башкой мотать!»
Подруги уже не впервые спорят о политике и даже договаривались не поднимать эту тему. Но сегодня, видимо, не сдержались.
— Да, люблю я Путина! И что? Расстреляешь меня, что ли? — эмоционально отвечает тамбовчанка в льняном костюме.
— Могла бы — расстреляла, веришь? Вот к стене Кремлевской тебя — и на расстрел!
— А раньше лучше было? При пьянчуге этом [Борисе Ельцине].
— Я думаю, да. Он хоть человеком был, настоящим. Верилось ему. И свобода при нем была. А мы так в себя поверили, что всегда будет свобода теперь… Что выбрали кагэбшника. Ошибка это была, большая ошибка. И не смотри на меня так.
Подруги согласны в одном: город больше не будет жить как прежде. До 18 июля Тамбов не подвергался украинским атакам, объясняют они, поэтому люди напряжены и напуганы.
Но собеседницы «Берега» ошибаются. Тамбов и область уже попадали в новостные сводки, городские власти отчитывались о том, что украинские БПЛА были сбиты силами ПВО. В декабре 2025 года после атаки беспилотников загорелась Никифоровская нефтебаза в поселке Дмитриевка в 50 километрах от областного центра. Губернатор Евгений Первышов тогда связал пожар с «падением обломков БПЛА».
А в начале июня 2026-го в Мичуринске, что в часе езды от Тамбова, в результате атаки загорелся завод «Прогресс». Он выпускает оборудование для систем управления авиационной и ракетной техники и уже несколько раз подвергался украинским атакам — в 2024, 2025 и 2026 годах.
* * *
За столом во «Вкусно и точка» сидят двое парней. Первый, одетый в синюю футболку, пишет что-то в телефоне и слушает друга.
— Напиши в комментарии приметы того парня, — советует тот, наклоняясь над телефоном приятеля, чтобы увидеть экран.
— Зачем мне приметы писать какие-то? Я его фотку прикреплю и все. Текст еще строчить с приметами… Проще один раз увидеть. По фото его точно знакомые распознают, — раздраженно отвечает первый.
Парень в синей футболке — Павел — ищет коллегу, вместе с которым работал на складе в Котовске в ночь атаки. В местной группе он рассказывает, что вдвоем с другим сотрудником склада они «тащили его на себе, пока скорая не приехала». Он просит коллегу отозваться.
Официально власти сообщали, что в результате атаки и вызванного ею пожара на складе в Котовске погибли восемь человек, 25 пострадали.
После атаки на Котовск траур в области не объявляли. Но концерты, которые должны были пройти в городском парке, и еще несколько развлекательных мероприятий отменили.
В Wildberries уже заявили, что склад возобновит работу 23 июля. Вечером 20 июля жители Тамбовской области принесли цветы к памятному камню, который поставили у склада в Котовске в честь начала его строительства.