Илья Мильштейн. Courtesy photo Сценка из далекой юности. Автобусная остановка, смутно знакомый горюющий подвыпивший мужик. Речь его запомнилась почти дословно. "Я, - говорил он, - чехов освобождал в 68-м, танками давил, так почему у нас все нечестно, все воруют, все по блату и в магазинах ни хрена нет?" Что тут было ответить? "А надо было чехов освобождать?" - глупо спросил я, но риторика не проканала, и мужик отошел, махнув рукой.