Что такого было в этой стране, что вытолкнуло её из ряда умеренных европейцев и сподвигло на кровавую дичь? Фото: архив Я ехал в Германию с одной тайной мыслью, с одним — но зато каким! — вопросом, занимавшим меня в годы двойного существования, когда я, как шпион в собственной стране, таил от всех свои самые заветные дела и самые ценные знания. Это было время абсолютной, стопроцентной безнадёжности, из которой в ближайшие сто лет не могло быть выхода.