Чего ждать и чего не ждать от российской политики через N лет

О главном незавершенном труде Вальтера Беньямина «Пассажи» Вальтера Беньямина называют антологией культуры и повседневности Парижа середины XIX века — в любом случае, жанровую природу этой книги определить непросто. Автор работал над ней много лет вплоть до самой смерти — и оставил незавершенной. Возможно, полагает Иван Давыдов, это потому, что незавершенной является сама жизнь, которую Беньямин пытался описать во всей ее полноте.

О книге «В стране льда и огня. Забытые письма лорда Ройстона и мистера Пойнсетта из Российской империи» «В России люди не обременены обязанностью думать своей головой, а власть поделена между Императором, Кнутом, Штыком и Палкой», — так писал один скучающий английский лорд, в начале XIX века отправившийся знакомиться с далекой северной страной.

О двухтомнике «Визуальные репрезентации русскости в Российской империи второй половины XIX — начала ХХ века» Может показаться, что история костюма — не самая захватывающая тема, если вы ей специально не увлекаетесь. Книга Марии Лескинен доказывает обратное: рассказ о том, как в XIX–XX веках придумывали русский национальный костюм, неизбежно превращается в рассуждение о изобретении русской нации. Подробности — в рецензии Ивана Давыдова.

Иван Давыдов — о дневниках Виктора Клемперера В России, через сорок лет после первой публикации в ГДР, вышли дневники Виктора Клемперера, немецкого еврея, жившего при Третьем рейхе и сумевшего тщательно задокументировать все происходившее вокруг него — от языка газетных передовиц до смерти друзей в концлагерях и катастроф на Восточном фронте. О том, что еще может сообщить нашим современникам эта во всех смыслах тяжелая книга, читайте в материале Ивана Давыдова.

Иван Давыдов — о дневниках Виктора Клемперера В России, через сорок лет после первой публикации в ГДР, вышли дневники Виктора Клемперера, немецкого еврея, жившего при Третьем рейхе и сумевшего тщательно задокументировать все происходившее вокруг него — от языка газетных передовиц до смерти друзей в концлагерях и катастроф на Восточном фронте. О том, что еще может сообщить нашим современникам эта во всех смыслах тяжелая книга, читайте в материале Ивана Давыдова.

Зачем и почему депутаты ополчились на квадроберов? Кратко У России новая беда. Дети играют в животных. Патриотическая общественность бьет в набат, а депутаты готовят запретительные законопроекты. Даже придумали формулировку, которая позволит определить преступное деяние: «нечеловеческий образ жизни». О причинах такой озабоченности Российского государства детскими играми специально для «Черты» рассказывает Иван Давыдов. Это было давно.

Иван Давыдов — о книге Ольги Елиной «Картинки с выставки: наука и технологии в раннем СССР» Всероссийская сельскохозяйственная и кустарно-промышленная выставка 1923 года была задумана как прорыв через послевоенную разруху в мир науки и технологий. Ознакомившись с исследованием, посвященным этой выставке, Иван Давыдов рассуждает о парадоксах раннесоветского проекта. Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи.

Иван Давыдов — о книге Ольги Елиной «Картинки с выставки: наука и технологии в раннем СССР» Всероссийская сельскохозяйственная и кустарно-промышленная выставка 1923 года была задумана как прорыв через послевоенную разруху в мир науки и технологий. Ознакомившись с исследованием, посвященным этой выставке, Иван Давыдов рассуждает о парадоксах раннесоветского проекта. Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи.

Летом, вроде бы, все должно засыпать, да еще и жара эта, —но нет. В музеях жизнь кипит, интересные новые выставки в изобилии, к тому же взалах прохладно. Нет повода не зайти. Афишу, как и прежде, делаем совместно с проектом «Полит.Ру». Москва Аполлинарий Васнецов. Гонцы. Ранним утром в Кремле. 1917 год. В Новой Третьяковке — «Васнецовы.Связь поколений» . Виктор Михайлович, создатель главных в русской живописипоп-хитов — от «Трех богатырей» и до «Аленушки».

После смерти социологии люди, вынужденные в силу профессиирассуждать о российской политике и давать прогнозы на будущее, ищут знакибуквально где угодно, превращаясь постепенно из аналитиков в провидцев. Один, например, уважаемый оппозиционный политолог написалнедавно из европейского далека, что «ситуация вокруг ареста генерала Поповаможет создать серьезные проблемы во взаимоотношениях общества и власти».

Это уже традиция — за рассказом об очередном пешем походередакции «Севера» следует подробный фотоотчет. Традиционные ценности — основа основ,и мы, конечно, традиции рушить не станем. Итак, вышли из Костромы, дошли пешком сначала доКрасного-на-Волге, оттуда до Приволжска, из Приволжска — до Фурманова (чутьбольше 80 километров за три дня, по прямой вышло бы короче, но мы любим дорожкипозамысловатей). Оттуда на такси в Иваново, дальше — поезд и Москва.

Если помните, совсем еще недавно в моде были разговоры оботмене русской культуры. В рамках гибридной войны против России злокозненныйЗапад стремился стереть из памяти человечества Толстого, Чайковского иДостоевского, — так примерно описывали процесс отечественные пропагандисты. Примеры подбирать получалось с трудом, но сколько былорадости, когда получалось! В прошлом году, например, Метрополитен-музей вНью-Йорке изменил этикетаж под картинами Айвазовского и Репина.

«Очень важно, чтобы по Руси снова пошли ручьями каликиперехожие, Божии люди, русские странники. Они были кровью Руси, пребывающие ввечном паломничестве — от места к месту. От святыни к святыне. Они ткали наземле небесный ковер, их ход делал ветер влажным и сладким, расстилая свойаромат по садам и брызжущей упругими соками траве», — написал не так давно АлександрГельевич Дугин, один, говорят , из главныхидеологов нынешнего счастливого царствования.

С каждым днем все сильнее кажется, что взгляды большинствароссиян на политическую жизнь должны описываться какими-то такими вот чеканными формулами: «Либерализмследует приравнять к экстремистским идеологиям, наряду с уже запрещенными в РФваххабизмом, нацизмом, ЛГБТ и крайними версиями коммунизма». Ну, что-то вроде. Кстати, чем дальше наблюдатель от России, тем тверже егоуверенность, что дела обстоят именно так.