Today, on March 30, the Tribunal de Paris is holding the first hearing of Dmitry Klyuev's case. Klyuev is the alleged mastermind behind the 2007 tax fraud scheme that had been uncovered by Sergei Magnitsky. According to the French National Financial Prosecutor Office indictment, Klyuev is accused of laundering the money stolen from the Russian budget on French soil. Sergei Magnitsky was an auditor at Hermitage Capital, who uncovered a 2007 scheme of a 5.4 billion rubles’ ($230 million approx.

Днем 30 марта в Судебном трибунале Парижа пройдет первое слушание по делу Дмитрия Клюева — предполагаемого организатора схемы налогового мошенничества, раскрытой Сергеем Магнитским. Судя по обвинительному заключению финансовой прокуратуры Франции, с которым ознакомились «Важные истории», Клюев обвиняется в отмывании на территории страны денег, похищенных из российского бюджета.

материал: Роман Ланин иллюстрации: София Хананашвили Иногда просто необходимо взглянуть на себя со стороны, особенно в такие времена, как наши. Поэтому мы попросили аспиранта Висконсинского университета, преподающего русский язык американцам, рассказать, что думают о русскоязычных/русских те, с кем беспрерывно противопоставляет нас российская пропаганда. Роман Ланин написал для Демагога о стереотипах, бытующих у американских студентов, и о том, кто и зачем изучает русский язык сегодня.

Операция ВСУ в Курской области имеет не только военное, но и важное политическое значение. Реакция Путина на «курскую ситуацию», как он называет прорыв украинцев, позволила чуть лучше понять, что происходит внутри российской вертикали власти, как она сегодня устроена и какие в ней происходят трансформации. «Важные истории» попробовали в этом разобраться.

В кремлевской иерархии есть особенная должность. «Это такая каста избранных людей», — говорил Алексей Дюмин, с недавних пор секретарь Госсовета, а до этого — многолетний телохранитель Путина. С таким пиететом Дюмин отзывался об адъютантах.

The story of one of the most closed officials in Russia — the chief personnel officer of the Russian regime In the Kremlin hierarchy, there exists a unique position. “It’s a kind of caste of chosen people,” said Aleksey Dyumin, now the Secretary of the State Council and formerly one of Putin’s long-time bodyguards. Dyumin spoke with such reverence about adjutants.

I actually always dreamed of becoming a footballer. So, for many years I played football at various sports schools. But it didn’t happen. I felt depressed because of this for some time — I just didn’t know what I wanted to do. However, one very bad football commentator pulled me out of my depression. It’s a shame I don’t remember his name, but I would gladly thank him for the fact that, because of him, I discovered journalism. I was 17 years old.

«Архив Ротенбергов» — это утечка более 50 000 файлов, включая почти 30 000 электронных писем и около 12 000 документов, которые проливают свет на то, как известные российские олигархи братья Аркадий и Борис Ротенберги прятали свои компании, недвижимость, яхты и самолеты за спинами фронтменов, которые помогали им обходить западные санкции. Источник, попросивший об анонимности по соображениям безопасности, передал «Важным историям» этот архив.

Редактор «Важных историй» рассказывает, кто стоит за его преследованием и как спецслужбы годами следили за ним и журналистами из «Новой газеты». Мы публикуем это расследование вместе Фото: Серафим Романов / «Новая газета» 9 апреля сотрудники ФСБ, МВД и Следственного комитета (СК) России провели обыски в квартире, которую я снимаю, и в редакции «Важных историй». Обыск у меня дома продолжался около семи часов, а затем ночью меня увезли на допрос.

бессонница. смешливый Мандельштам витийствует, бряцая кандалами, в дальневосточный сталинский эстамп вместив себя неслышными словами. жизнь движется деревьями в окне, ветвями повторяя беглый почерк, и голос, убывающий во мне – отточие не найденных мной строчек. прощай, мой друг. должно быть, навсегда. не чаю, но и не желаю встречи. вживаясь в башлачёвские места, теряют речи. теряют ощущение версты, присутствия весны в осеннем пляже, и больше не находят красоты в лишённом красоты пейзаже.

Как региональные чиновники и депутаты заработали на всероссийском голосовании Пока врачи жаловались на дефицит средств защиты, власти скупили миллионы масок по всей стране для проведения общероссийского голосования. Чиновники заключили тысячи госконтрактов: миллиарды рублей были потрачены на маски, перчатки, брелки, футболки и даже семена. Голосование во Владивостоке.

Петербург, я уже не хочу умирать – у меня есть к в, а р т и р, а м, а ш и н а, а ещё у меня из икеи кровать и стульчак на четыре режима. отвяжись, Петербург, не преследуй меня. я давно прекратил говорильню: “…обезумевший Пётр, сев на дыбу коня, над болотной вздымается гнилью…” государева хлябь да имперская топь. самаркандские мраки. Петербург, мне невнятна гражданская скорбь – задави этих пидоров танки. Петербург, мне довольно зарплаты, жены – я не Осип, игравший цепями.

отсель пиздеть я буду с вами, хоть вы не слышите меня: деревья убраны листвами, зимой подобные камням. смотрю в окошко, изучая архитектуру облаков. что есть осеннее трамвая и хвойней здешних берегов? что есть печальнее мычанья, идущих в море кораблей? рифмуй отчаянье ли, тщанье — что поменяется? излей тоску ли, радость — всё едино. всё гибнет в снежной синеве. как всё красивое пустынно, как эти волны на Неве. Роман Анохин поэзия человек Петербург

“всё образует в жизни круг” (Москва, монеты). прямолинеен Петербург и сигареты. вдоль по Промышленной иду я, пуст водою. рыбак на Молвинском пруду сидит с удою. сиди, рыбак, лови листву, степенно пьянствуй. ветрам о жизни повествуй. присутствуй, явствуй. я что-то явствовать устал, ища покоя. зачем так рано перестал сад над рекою? зачем не сгинул, не погас я льдом апрельским? горит око́н иконостас Петром Павленским. синеет северный закат, залив, заКАДье. над Канонерским облака как разсказать мне?

когда-то я учился в педе и жил в давнишнем городке. там было всё: любовь до смерти, кир круглосуточный в ларьке. соседи, мать их, не бесили, по крайней мере, как сейчас. дружок, как молоды мы были, о как мы верили в пивас. теперь не верим ни водяре, ни Псалтырю, ни лентачу́. хочу стихи писать на паре, те, о которых промолчу. здесь ни души, сплошь гаджебеки, шаверма, кура, пахлава. там был влюблён я в человеки, пусть не во все, в один пусть, в два.