Народными дружинами по террору

О дружинниках в Дагестане всерьез заговорили после убийства в конце августа религиозного деятеля Саида Афанди. Глава республики Магомедсалам Магомедов поручил создать в каждом районе отряды, которые будут помогать полицейским в борьбе с терроризмом. Роль дружинников здесь, по задумке, больше профилактическая. Им поручено заниматься идеологическим воспитанием молодежи.

Корреспондент PublicPost изучал работу дружинников в Кизилюрте.

Город олимпийцев и криминала

Кизилюрт — городок в часе езды от Махачкалы с населением чуть более 34 тыс. человек, знаменитый своими олимпийцами (их четверо, из них двое — чемпионы) и криминальными сводками. За последний месяц в городе убито несколько полицейских, три предполагаемых боевика, было два взрыва — в общем ни недели без чрезвычайного происшествия.

С кизилюртовскими дружинниками условились встретиться у здания местного РОВД, пока они доезжают, пытаюсь пройти в начальнику отдела Асхабали Заирбекову. Он тоже местная достопримечательность: прославился в Дагестане обращением к боевикам через интернет. Попасть к нему с ходу не получается, дежурный сообщает, что его нет на месте, будет через полчаса. К отделу подъезжает немного дряхлый "Гелендваген". Из него выходят трое — дружинники. Прождав начальника РОВД час и узнав, что он будет только послезавтра, мы едем домой к одному из дружинников — Исмаилу.

Сами мы из народа

"Да тут в городе обострение снова начинается, — говорит по дороге Исмаил, коренастый мужчина лет сорока. — Людей запугивают бородачи. К моему соседу, хозяину магазина, один подходит и говорит, мол, водку не продавай, а то Аллах разгневается, и тебе плохо будет. Открыто не угрожают, но понятно же все и так, не дураки ведь".

"А людям что делать, они боятся за родных и себя, — вступает в разговор Магомед, высокий пожилой дружинник. — Нескольким бизнесменам уже флешки подкинули, а они в полицию не пойдут, ведь те не особо тоже справляются".

Про флешки в Дагестане знает почти каждый. Правда, не каждый знает, что изначально это накопитель памяти. В понимании дагестанцев флешка — это послание (чаще всего, заснятое на видео) боевиков к бизнесмену и чиновнику с требованием выплатить энную сумму на нужды лесного подполья. Отказ чреват обстрелами, подрывами или похищениями.

Дома у Исмаила собрались еще четверо дружинников. Большинство из них работают в местных песчаных карьерах, хозяин дома держит мясную лавку, а Магомед — бывший учитель. Разговор начинается с обсуждения, почему люди уходят в лес, к боевикам. "Идиоты потому что! — сразу выпаливает Нурудин, немолодой, но крепкий мужчина с усами как у Боярского. – Кто им тут, среди людей, мешает жить? У моего дальнего родственника 20-летнего сына убили в спецоперации. До сих пор никто не понимает, как получилось, что он среди боевиков оказался. Причин видимых не было никаких!»

Работы нет, идеологическая пропаганда хромает, беспредел силовиков — такие варианты звучат. Подытоживает Исмаил: "Одной причины ведь нет. Тут целый комплекс. Да, есть те, кто по идейным соображениям ушел на джихад, есть — кто ушел, чтобы отомстить полицейскому, на которого держит зло по разным мотивам, есть и обыкновенные бандиты-вымогатели среди боевиков. Последних, кажется, все больше и больше".

Вместе с Исмаилом и Магомедом, выпив чай, выезжаем на прогулку в город. По дороге дружинники рассказывают, в чем заключается их работа. "Да мы просто едем по городу, патрулируем, — объясняет Исмаил. — Есть определенные дома, за которыми наблюдаем. В этих домах живут родственники ушедших в лес. Ночью никто не выходит на дежурство. Может, и стали бы ночью тоже выезжать, но не у всех есть оружие, а если на твоем пути встретится боевик, то без пистолета ты уже пропал".

"Сейчас в городе и районе относительно тихо, — констатирует Исмаил. — Больше всего проблем возникает с комсомольскими. Среди них много радикально настроенных. У них молодежь только своих слушается, а организовать там дружинников трудно — боятся люди".

Правоохранительный террор

Комсомольское — село неподолеку от Кизилюрта. От города его отделяет всего лишь дорога. По данным силовиков, именно в Комсомольском жила смертница, взорвавшая себя в доме Саида-Афанди.

Магомед и Исмаил, высадив меня у въезда в село, уезжают по своим делам. Иду к дому Ахмеда, с которым познакомился во время митинга. В начале августа неизвестные в масках похитили местного жителя Адама Хайрулаева. Сельчане заблокировали железную дорогу Ростов — Баку, чем задержали ряд поездов. Они требовали от силовиков вернуть похищенное, но те сказали, что они ни в чем не замешаны, а Хайрулаев все инсценировал и ушел в лес. После митинга человек 20 оштрафовали. Каждого на 10 тыс. рублей.

Ахмед, наливая чай, говорит, что после митинга в селе обстановка стала еще хуже: "С нами тогда министр внутренних дел встречался. Дал поручение полицейским, чтобы ни одна машина без номеров по району не ездила. Да я сегодня с утра две такие видел. Кто в них сидит мы знаем — полицейские. Хотя силовики и твердят, что это провокаторы какие-то. Ребят убивают без суда и следствия, оружие только так подкидывают. Например, парня из соседнего села Султанянгиюрт убили недавно. Сказали, что не остановил машину по требованию полицейских. Убили его, а потом начали говорить, что он пособник боевиков был. А до этого почему никто такого о нем не знал?".

"Просто так оружие подкидывают людям, вымогают с них деньги потом, чтобы в отдел не забрали, — продолжает Ахмед. — Молодежь же тоже не терпилы, кто такие издевательства вынесет. Вот сын моего соседа, когда полицейские "обнаружили" у него в автомобиле пистолет и стали намекать на взятку, отказался дать деньги. Его стали вязать, чтобы в РОВД забрать. Он, спортсмен, побил этих троих полицейских, а теперь скрывается. Говорят, что к его отцу приходили из РОВД, сказали, если хочешь отмазать сына, то плати полмиллиона и молчи. Когда беспредельничает полиция, то куда простым людям деваться".

К Ахмеду заходит как раз тот самый сосед — Умар. Одет он в белую рубашку, потертые джинсы в масляных пятнах, на голове тюбетейка, а длинная борода придает ему вид, скорее, старика, чем глубоко верующего мусульманина. Про сына он говорить отказывается и зло косится на Ахмеда. Спрашиваю Умара насчет притеснения мусульман. "В Дагестане же все мусульмане, а мы ведь не трогаем друг друга, — хитро улыбается он. — Пока ты совершаешь намаз, то ты никому не нужен, но какой же из тебя мусульманин, если ты не распространяешь слово Аллаха. Ислама в Дагестане не хотят погрязшие в коррупции и распутстве чиновники. Они боятся религии, поэтому с мусульманами борются их марионетки — силовики".

Говоря о дружинниках, и Умар, и Ахмед усмехаются, мол, показуха. "Они же простые люди, как и мы, и если они на благо общества работают, то мы только на их стороне, — говорит Ахмед. — Только какая необходимость в них была, непонятно. Надеюсь, они также будут и против беспредельничающих силовиков бороться — это ведь тоже профилактика терроризма".

Пиар да и только?

В Дагестане создание общественных дружин многие встретили скептически. В республику ввели дополнительные войска, а власть еще дружинников привлекает, недоумевает дагестанский общественник Исалмагомед Набиев: "Создав отряды дружинников, руководство Дагестана практически расписалось в своем бессилии в борьбе с экстремизмом. Сначала власти заявляют о том, что в лесах бегает 200—300 боевиков, и с ними справится вот-вот, а потом на помощь зовут дружинников. Мы ведь налоги платим государству ведь за то, чтобы нас охраняли профессионалы. Даже дайте дружинникам в руки оружие, посмотрим, что они сделают — они же не обучены такому".

В качестве примера Набиев просит вспомнить село Губден. В нем дружинники, причем вооруженные, существуют последние пять лет, но что они (и даже силовики) не смогли предотвратить двойной теракт в селе.