«Дочь свиньи и собаки»: как поэтессы Центральной Азии заговорили о справедливости

Дискурс

Сначала у нее не было даже голоса. В 14 лет Шолпан Иманбаеву выдали замуж за жестокого богача, который бил её ногами и унижал. Несколько лет спустя она сбежала и в 1925 году опубликовала стихотворение «Устами батрачек» — от лица забитой жены, которую муж кормил собачьими костями, и тысяч других женщин, константой жизни которых было насилие и полное бесправие. Её личная травма стала оружием эмансипации, а поэзия, соединившая фольклорную традицию с революционной агитацией, позднее была забыта

Публикуем фрагмент из коллективной монографии «Женщина-автор» — о том, как женщины осваивали литературу не только как пространство творчества, но и как способ говорить от собственного лица, спорить с традиционными «мужскими» писательскими практиками и искать новые формы субъектности.

Путь поэтессы Шолпан Иманбаевой:
от эмансипации к женской литературе

Женское литературное творчество XIX—первой трети XX века подвергалось дискриминации в большинстве стран, объединенных сейчас в Содружество Независимых Государств. Их истории глубоко связаны и оказывали влияние друг на друга. Именно в этот период на территориях, входивших ранее в состав Российской империи, появились яркие творческие женские индивидуальности. В традиционном казахском обществе поэзия была преимущественно мужским занятием, особенно ценились дар импровизации и умение исполнять стихи под музыку. Такие певцы-импровизаторы назывались акынами, и для них проводились специальные поэтические состязания (айтысы). Однако и женщины могли при желании принять участие в соревнованиях акынов. В XIX веке такие поэтессы, как Алмажан Азаматкызы и Улбике Жанкелдыкызы, участвовали в айтысах и даже побеждали в них.

Шолпан Иманбаева (1904-1926) вошла в казахскую литературу в эпоху революционных преобразований, коснувшихся всех сфер жизни, она творила в то время, когда устная традиция стала уступать место печати. Иманбаева — первая профессиональная казахская поэтесса, печатавшаяся в прессе и публично выступавшая со своими стихотворениями; литература стала для нее главным делом жизни. Но ее творчество оказалось востребованным лишь в 1920-х годах и довольно быстро было вытеснено с литературной арены. Одной из причин стала трагически ранняя смерть поэтессы. В некрологе, посвященном памяти Шолпан и опубликованном 13 октября 1926 года в газете «Еңбекші қазақ», Сакен Сейфуллин (1894-1938), писатель, основатель современной казахской литературы и видный государственный деятель-большевик, сказал: «Шолпан была первой поэтессой из девушек-казашек. Поэтессой класса бедняков. Шолпан была тюльпаном, расцветшим в степи...» Самой важной в творчестве Иманбаевой стала женская тема.

В 1927 году вышел первый сборник ее стихотворений «Избранные стихи Шолпан» (составитель С. Есова). Тексты в нем представлены на казахском языке, записанном с использованием новой арабской графики (төте жазу), которая применялась до реформы письменности в 1929 году. Следует отметить, что это не переводы на арабский язык, а оригинальные казахские стихотворения. Полнотекстовая версия сборника, транслитерированная и адаптированная к современной кириллической графике, отсутствует. Это создает определенные трудности для исследователей, не владеющих арабицей, и в то же время поднимает важные текстологические вопросы: степень сохранности оригинального авторского текста, возможное вмешательство редакторов при позднейших публикациях, изменения лексики и стилистики, обусловленные идеологическими нормами советского периода. Сам сборник был издан ограниченным тиражом, не переиздавался и не получил широкого распространения, что также способствовало постепенному забвению имени Шолпан.

Причины этого забывания лежат в гендерной, идеологической и эстетической плоскостях, которые связаны с изменением приоритетов в советской и постсоветской казахской литературе: с усилением цензуры и продвижением социалистического реализма критика патриархата и искренние женские переживания в творчестве Иманбаевой оказались вне официального канона, а после падения советского строя неактуальной стала уже тематика социалистического строительства, свойственная ее поэзии. В 1930-1940-х годах акцент на коллективизм, партийную дисциплину и упрощенные образы советского героя не оставлял места для сложных личных драм и женских голосов, которые отрицали традиционные устои. С одной стороны, такие пережитки прошлого, как многоженство, рабство или калым, считались искорененными в советских республиках, а значит, и несущественными для литературы, а с другой стороны, сталинский поворот к традиционным формам семьи и брака заметно охладил женскую эмансипацию, столь характерную для бурных 1920-х годов.

В то время творчество Иманбаевой и ее судьба органично вписывались в кампанию по освобождению женщин Востока, или, как их называли на партийном сленге, «восточниц», предложенную А. Коллонтай и осуществлявшуюся силами женотделов. «Освобожденная женщина Востока» должна была стать «эмблемой советской эмансипации». В 1927 году женотделы объявили «Худжум» (с арабского — наступление), целью которого была борьба с безграмотностью, «искоренение патриархальных традиций — ранних браков, калыма, избиений и убийства женщин, покрывания лица и тела»:

Женщина, преступившая традиции, была главной героиней советской модернизации 1920-1930-х гг. < ... > Эмансипация «женщин Востока» также строилась на обострении их конфликтов с мужьями и отсталыми нравами традиционной семьи, однако социальные лифты для них на тот момент построены не были, а потому призывы куда хуже работали на практике (курсив автора. — М.Г., Е. К.).

Деятельность женотделов по женской эмансипации и просвещению встречала большое сопротивление в Центральной Азии, а вскоре перестала получать поддержку и из Москвы: «Женотделы далеко отошли от поставленных партией задач трудовой и политической мобилизации женщин, а потому давление на них было постоянным», а в 1923 году XII съезд партии даже «призвал к изживанию "феминистических уклонов"». Тем не менее еще несколько лет на низовом уровне коммунистического женского движения проводилась феминистская повестка и велась активная работа по защите прав и интересов женщин, в которой Иманбаева, несомненно, участвовала. Поэтические призывы Иманбаевой к женщинам своего поколения полностью укладываются в содержание деятельности и идеологию женотделов и женсоветов: «Обсуждение и практика реформирования отношений в семье, построение брака на основах "новой морали", защита достоинства женщин — все это позволяет говорить об очередном витке в развитии феминистских идей и практик под влиянием новых социально-политических условий в рамках марксистской идеологии и риторики». И. Юкина отмечает, что «"раскрепощение" женщин проходило по феминистскому варианту. В отечественной историографии встречается мнение о "женской революции", происшедшей в 1920-х годах под воздействием делегатского движения».

Женотделы ликвидировали в 1930 году, к началу идеологического поворота, осуществленного И. Сталиным в 1930-х годах. Пафос творчества Иманбаевой стал неуместен, хотя «с началом второй пятилетки те немногие из восточниц, которые смогли сделать карьеру, превратились в имена нарицательные, политические экраны советского феминизма» (курсив автора. — М.Г., Е.К.). Но после Второй мировой войны интерес к Иманбаевой ненадолго возобновился.

В 1950 году стихотворения поэтессы были собраны в небольшую книгу, состоящую из 28 произведений, созданных с 1921 по 1925 год. Мариям Хакимжанова (1906-1993), современница Шолпан и народная поэтесса Казахской ССР, взялась за реконструкцию биографии Иманбаевой и издание нового сборника ее произведений, записанных теперь с помощью кириллического алфавита, принятого в 1940 году. Была произведена транслитерация стихов Иманбаевой с арабицы на кириллицу. Но отдельные стихотворения не попали в этот сборник и существуют только на страницах казахских газет и журналов 1923-1925 годов. Открыло книгу стихотворение «Қоңыр қаз» («Бурый гусь», 1921), а финальным текстом стал некролог В. И. Ленину. В качестве заключения редактор добавил раздел «О Шолпан», в котором известные личности, такие как журналистка и подруга Шолпан Н. Кулжанова и казахская партийная деятельница Н. Арыкова, написали о значении творчества автора.

В 1956 году вышла монография А. Конратбаева «Шолпанның ақындығы» («Поэтический талант Шолпан»), после которой значимых исследований об Иманбаевой не проводилось. Книга состоит из шести глав. Первая глава — «Шолпан кім?» («Кто такая Шолпан?») — посвящена реконструкции жизненного пути поэтессы. В этой главе также приведены мнения поэтов и общественных деятелей, высоко оценивавших ее вклад в становление казахской женской поэзии. Так, творчество Шолпан сравнивается с «поэзией утренней звезды» («поэзия шолпаны»), «поэзией соловья» («поэзия бұлбұлы») —метафорами, отражающими ее новаторский стиль и символическое значение для современной казахской литературы.

Вторая глава — «Шолпан — идеолог Октября и пламенная поэтесса советского строя» («Шолпан — Октябрь идеясы мен советтік құрылыстың жалынды жыршысы») анализирует гражданскую лирику Иманбаевой, в которой она изображает Октябрьскую революцию как поворотный момент в истории не только казахского народа, но и всех угнетенных тюркских этносов (казахов, киргизов, узбеков, таджиков, каракалпаков и др.) Третья глава посвящена образу В. И. Ленина в ее поэзии. В четвертой главе рассматривается женская тематика и отмечается, что Шолпан одной из первых раскрыла внутренний мир казахской женщины, ее чувства, мечты и надежды. Пятая часть монографии посвящена сатирическим произведениям Шолпан, в которых она критикует социальную несправедливость, ложь и лицемерие. Завершающий раздел — «Мастерство Шолпан» («Шолпанның шеберлігі»)—акцентирует внимание на художественных достижениях поэтессы, ее метафорическом мышлении и языковом богатстве.

Однако монография Конратбаева является на данный момент сильно устаревшим и во многом идеологизированным исследованием. Поэтому можно констатировать, что до настоящего времени наследие поэтессы остается недостаточно изученным, особенно в широком литературном и культурном контексте: творчество ее предшественников, современников и устная фольклорная традиция, чрезвычайно важная для бытования казахской поэзии. Оно не вошло в академический литературный канон даже на ее родине и практически неизвестно за пределами Казахстана. Казахстанская национальная электронная энциклопедия 2005 года, например, содержит очень скудную информацию о жизни и творчестве Иманбаевой. В данной статье мы только подступимся к исследованию творчества поэтессы, указав на ряд самых значимых истоков ее поэзии и перекличек с другими авторами и наметив пути для дальнейшего изучения.

Родилась Иманбаева в Акмолинской области в семье бедного крестьянина Иманбая. Происхождение Шолпан сыграло особую роль в ее творчестве. Познав бедность с самого детства, девушка рано столкнулась с теми невзгодами, которые преследовали всех женщин ее поколения. Родители выдали 14-летнюю Шолпан замуж за богача Бекея, который был намного старше ее (она стала его второй женой). Брак оказался несчастным. Осознав отсутствие какой-либо любви со стороны молодой жены, муж стал жестоко избивать ее и относиться как к рабыне. Шолпан занималась крестьянским хозяйством и домашними делами, страдая от домашнего насилия.

Свои чувства и мысли о замужестве поэтесса позднее выразила в одном из самых известных своих стихотворений «Устами батрачек» («Жалшы әйелдер аузынан», 1925, газета «Еңбекші қазақ»):

За телятами-ягнятами много лет хожу,
Золу выгребаю, воду таскаю и навоз ношу
Стала рабыней в руках жестокого бая,
И о горькой доле своей я тужу.

Вся одежда — лохмотья, обрывки старья.
Боль и горе сполна изведала я,
Жизнь в печали и плаче проходит,
Не развязать на душе из камня узла.

Весь мой труд зазря пропадает,
Сердце скорбь наполняет до края.
На завтрак — помои и мутная вода,
Да кость собачья порой перепадает.

Еще палкой меня муж без вины угощал,
Бывало и кочергой, а порой и ногами пинал:
«Дочь свиньи и собаки, кормлю тебя даром», —
И эти слова добавлял к ударам.

Нет у меня платья, чтобы согреться в морозы,
Где же Бог, видящий мои слезы?
Старое тряпье, что от первой жены остается,
И то мне раз в год с трудом достается.

Так прошло чередой много серых дней,
Минуло немало туманных ночей,

Когда слезы моим стали бурным потоком,
«Равенство» клич донесся ко мне...

В стихотворении выражены чувства бесправия, угнетения и мечта о свободе и равенстве не только самой Иманбаевой. Она подобно зеркалу отражала те насущные проблемы, с которыми сталкивались женщины всего мира в разной степени, так как равных прав с мужчинами в начале XX века у них не было ни в одной стране. Большая часть стихотворения — это «вчерашний день», угнетение, длящееся веками. Это — «прошлое», которое не отпускает. А заключительная строка — это уже проекция в будущее, надежда на новую, светлую реальность. Эта трансформация — от отчаяния к надежде — и делает поэзию Иманбаевой особенно выразительной. Поэтесса описывает себя как домашнюю рабочую скотину, бродящую вместе телятами-ягнятами по степи, что символизирует утрату ею личного достоинства. Стихотворение также выражает разочарование в Боге. Лирическая героиня обращается к Всевышнему, надеясь на спасение и освобождение от домашнего рабства, но не находит ответа на свои молитвы.

Иманбаева не просто описывает страдание, а дает ему голос, который переходит в форму протестного высказывания. Можно предположить, что в изображенных картинах бедности, тяжелого труда, побоев и унижений, описанных от лица молодой женщины, она следовала за поэмой «Сирота» («Жетім қыз»), созданной в середине XIX века Алмажан Азаматкызы (1823 — ?). Это единственное дошедшее до нас поэтическое произведение поэтессы, которая была в свое время знаменитым акыном. Но Иманбаева не просто сетует в стихах на судьбу, она призывает к действию и видит конкретный путь к изменению ситуации. В «Устами батрачек» присутствуют картины крестьянской жизни, которые переплетаются с лирическим самовыражением (в чем можно также усмотреть влияние поэмы «Сирота»). Таким образом, границы личного опыта раздвигаются, и он становится всеобщим.

Молодая поэтесса демонстрирует мастерство поэтического языка, сочетая устойчивую фразеологию и авторские метафоры. Она использует такие традиционные для казахского фольклора эпитеты, как «жестокий бай» (жауыз бай), «тяжелая жизнь» (ауыр тұрмыс), «каменный узел» (тас түйін), обращается к метафорам и метонимиям: «Когда слезы мои стали бурным потоком, / „Равенство" клич донесся ко мне».

После окончания Гражданской войны и укрепления советской власти Шолпан осознала свое положение и решила сбежать от мужа-тирана. Случайно попав из аула в город, она смогла подать заявление председателю уревкома С. Сейфуллину, что ее держат в рабстве, и он потребовал ее освободить (по новым советским законам второй брак не признавался действительным и официально Шолпан была свободной женщиной). Далее Сейфуллин, который сам был талантливым поэтом, принял участие в ее судьбе, помог отправиться на учебу и, возможно, содействовал публикации ее первых произведений. В 1921-1922 годах Иманбаева подрабатывала воспитателем в интернате (детской городской коммуне), параллельно окончив шестимесячные курсы по письменной грамотности (ликбез), хотя, скорее всего, как мы поясним далее, грамотой она овладела еще до брака.

В 1921 году Иманбаева впервые открыла для себя искусство стихосложения. В то время она не признавала себя поэтом, а лишь стремилась излить с помощью письма всю ту боль, что накопилась в ее сердце за время жизни с Бекеем. Несмотря на то что на темы, связанные с «женским вопросом» и трагической судьбой женщины в браке, писали и другие авторы, Иманбаева стала первой поэтессой, чьи стихи на эту тему печатались в республиканской прессе и приобрели действительно массовую известность. В 1922 году она отправилась в Акмолинск, вступила в комсомол и активно участвовала в различных общественных движениях, в частности, читала стихи слушательницам женских курсов.

Первой публикацией Иманбаевой считается стихотворение «Жолаушы мен жұмыскер» («Странник и рабочий»), опубликованное в газете «Еңбекші қазақ» в 1923 году. Оно написано в виде диалога. Оба беседующих делятся своей радостью в связи с долгожданной индустриализацией, благодаря которой главной опорой страны стали рабочие на заводах и фабриках и наступила эра процветания.

Странник: «Радость, веселье — признаки этой земли,
Подснежники белым ковром на ней расцвели,
И, красуясь, колышется красное знамя,
Я спрашиваю: это флаг какой страны?»

Рабочий: «Триста лет прожил в неволе я,
Но веру в руки свои обретя,
Преобразил я землю и небосвод голубой,
И этот красный флаг — мой».

Странник: «Кто пришел, чтобы тесный мир расширять,
Черный камень, словно свинец, расплавлять,
Вдов и сирот от врагов защищать?
Я спрашиваю: чья же здесь власть?»

Рабочий: «Эта власть моя и тех советов,
Что много лет сживали богачей со света
И, победив в тяжелой борьбе,
Красное знамя воздвигли за это».

Странник: «Копье, меч и ружье взявшие в руки
Справедливые сыны и трудового народа внуки,
Что судят легко, словно рассекают волос надвое,
Я спрашиваю: чьи же это батыры-герои?»

Странник в анализируемом стихотворении может олицетворять казаха, вернувшегося после долгого отсутствия (эмиграция, переселение); иностранца, удивленного новыми реалиями в Казахстане. Образ путника в поэзии Шолпан Иманбаевой. в том числе в рассматриваемом стихотворении, может быть осмыслен как отсылка к традиционным формам казахской литературы. В устной народной традиции встречаются формы диалога между странником и местным жителем, поэтом, старцем или другим персонажем. Такой диалог часто становится способом обсуждения общественных изменений, моральных ценностей и вопросов бытия. Странник в таком случае выражает внешнюю точку зрения—он тот, кто смотрит на происходящее со стороны. Это позволяет более контрастно показать перемены или, напротив, неизменность определенных национальных черт и образа жизни. В таких жанрах, как толгау (хвалебная песнь) и айтыс (импровизированное состязание двух поэтов), казахские поэты (Асан Кайгы, Доспамбет, Букар Жырау и др.) часто выступали в роли странников, размышляющих о судьбе народа и поиске справедливого социального устройства. В этом контексте обращение Иманбаевой к диалогу между путником и рабочим может быть сознательным продолжением этой традиции, переосмысленной с точки зрения современной ей исторической реальности. Повторяющийся образ странника в ее поэзии — это, возможно, способ выразить взгляд со стороны на общественные перемены, зафиксировать разрыв между памятью, ожиданием и действительностью.

В стихотворении Иманбаевой странник с удивлением и искренним восхищением замечает перемены: преображенную природу, признаки обновления и процветания. Метафоры весны, подснежников, цветения передают его эмоциональный отклик — радость от увиденного, сопряженную с легким недоумением: кто стоит за этим преображением? Отвечая ему, рабочий гиперболизированно описывает человека, которая «пришел, чтобы тесный мир расширять», «черный камень, словно свинец, расплавлять», «вдов и сирот от врагов защищать». Эти иносказания указывают на Владимира Ленина как на символ революционных преобразований, индустриализации и социальной справедливости.

Стихотворения Иманбаевой о социалистическом строительстве написаны в духе нарождающейся советской литературы. «Рабочий» — это собирательный образ, интернациональный тип, революционный персонаж. «Странник» на самом деле ему не противопоставлен и тоже выступает от лица народа, который состоит не только из крестьян и рабочих, но и интеллигенции. Воспевание достижений Октябрьской революции неудивительно в творчестве Иманбаевой, в ее случае это не было социальным заказом: женщинам ее поколения революционные перемены дали возможность изменить судьбу, получить право на образование, работу, независимость. Несмотря на то что порой достичь этого было женщине непросто, тем не менее нельзя отрицать огромную модернизацию, которую принесла в Казахстан советская власть, и многие женщины Востока действительно стали более свободными.

Иманбаева нашла смелость и слова, чтобы описать те притеснения, с которыми сталкивались казахские женщины на протяжении долгих веков. Их судьбы, как и жизни, первоначально принадлежали их отцам, а позже мужьям. Девушек продавали за скот, оценивая их стоимость в количестве голов. Родители старались подобрать жениха постарше и побогаче, ведь это давало возможность получить больше выкупа, а старики, становившиеся мужьями юных девушек, воспринимали их исключительно как вещь, которой можно распоряжаться по своему усмотрению.

Судьба Шолпан Иманбаевой перекликается с судьбой другой выдающейся казахской женщины-акына и поэтессы Улбике Жанкелдыкызы. Она родилась в 1825 году в районе реки Сырдарья в современной Кызылординской области, а умерла (была убита) в 1849 году в возрасте 24 лет. Впервые Улбике заявила о себе как поэтесса в 13 лет, а в 15 на равных состязалась с именитыми акынами того времени. По легенде, Улбике никто не мог победить в поэтических состязаниях. Акын Кудери был влюблен в красавицу-поэтессу, но ее отдали замуж за богача, от руки которого она и погибла. Из поэтического наследия Улбике-акын до сегодняшнего дня сохранилось порядка 20 айтысов, а также некоторое количество стихов.

На данный момент в доступных источниках нет подтверждений того, что Иманбаева упоминала Жанкелдыкызы в своих стихах или других текстах, ссылок на произведения Улбике также не обнаружено. Однако, несмотря на отсутствие прямых упоминаний, между судьбами и творчеством этих двух поэтесс можно провести параллели. Обе писали о своей тяжелой жизни в браке и выступали против угнетения женщин. Одним из наиболее пронзительных текстов Улбике Жанкелдыкызы является стихотворение «Әкеге сәлемдеме» («Послание отцу»), в котором поэтесса передает отчаянную мольбу о помощи:

< ... > Слова, что отцу я шепчу, пусть услышит народ,
Пусть в деревне родной соберется им скот.
Калым, что отдали за душу мою, — ты верни,
А меня — ты живою домой забери.

По преданию, при встрече с близким человеком (родственником), направлявшимся в ее родной аул, она сложила и произнесла это стихотворение как «сәлемдеме» (весточка от замужней дочери) — послание своему отцу. Стихотворение было исполнено как импровизация, но сохранено в памяти казахского народа. В этих строках звучит не только горе дочери, но и ее протест против семейных и брачных традиций: она взывает ко всему обществу и, по сути, просит отменить заключенный брак, вернув уплаченный калым. Это стихотворение созвучно женской тематике в творчестве Иманбаевой. Обе поэтессы опираются на личный опыт, эмоционально и точно описывают свою жизнь, что делает их произведения художественными и историческими свидетельствами эпохи.

Значимым стихотворением в поэтическом наследии Иманбаевой является сатира «Бұлбұл мен қарға» («Соловей и ворон», 1925). В ней поднята тема, которая редко затрагивалась в литературе начала XX века, — тема чувств и переживаний женщин, вынужденных вступать в брак с мужчинами вдвое, а иногда и втрое старше себя. Поэтесса выразила женское стремление к свободе в метафоре соловья, пойманного вороном и заточенного в клетке. Эта картина символизирует самоощущение женщины, которая, словно птица, живет в ограниченном пространстве дома под гнетом запретов и предписаний. Иманбаева создает контрастные образы «ворона» и «белого сокола» — аллегории мужа-тирана и противопоставленного ему возлюбленного, выбранного по велению сердца. Соловей, мечтающий о свободном полете, является также аллегорией стремления женщины к самовыражению:

Как однажды ворон и соловей
Сошлись случайно среди раскопанных полей,
Так к таким воронам в заточенье
Попали девушки по воле семьи своей.

Кто-то, сети порвав, прочь улетает,
Долгожданную свободу обретает.
А кто-то сам найти выход не может,
На белого сокола надежду возлагает. < ... >

Стихотворение привлекло внимание читателей не только своей метафорической глубиной и острой сатирической направленностью, но и тем, что оно вызвало бурное обсуждение проблем ограниченности прав и дискриминации, с которыми сталкивались женщины в казахском обществе. Иманбаева предвосхитила многие подходы к решению женского вопроса, акцентировала внимание на необходимости изменения отношения к женщинам.

Это произведение усиливает ту линию, которую Иманбаева последовательно развивала в других своих стихах, — освобождение казахской женщины не только от бытового насилия, но и от культурных, религиозных и социальных оков. В ее поэзии прослеживаются и личный протест, и актуальная феминистская повестка, окрашенная в национальные тона. Она призывала женщин к пробуждению, к мечтам — и, самое главное, к действию.

Стихотворение «Устами батрачек», к которому мы уже обращались,— это не единственное произведение, в котором поэтесса осветила проблему бытового насилия и женского бесправия. Строки стихотворения «Казахской женщине» («Қазақ әйеліне», 1925, газета «Еңбекші қазақ») должны были вдохновлять и мотивировать женщин в борьбе за независимость и стремлении к лучшей доле:

В бескрайних степях казахской земли
Женщины права и свободу обрели.
Сгинул век Николая, когда
«Пять кобылиц» была женщины цена.

Приравненные к скоту, безвинные
Женщины унижения терпели,
Песни свои соловьиные
В вороньих гнездах пели.

Но сироты-вдовы равенства добились,
К знаниям из темноты устремились.
Мои юные цветочки, просыпайтесь,
Старайтесь, учитесь, развивайтесь.

С глаз черная пелена упала,
Судьбу в свои руки возьмем,
Юных сердец исполним желанья,
Сеть невежества мы разорвем.

Данный стихотворный текст отражает эволюцию общественных норм в Казахстане и борьбу за равноправие женщин в первые годы после установления советской власти. Создавая это произведение о пробуждении женского самосознания, Иманбаева, возможно, была вдохновлена творчеством казахского литератора и лидера национально-освободительного движения Миржакыпа Дулатова (1885-1935), который прославился своим стихотворением «Проснись, казах!» («Оян, қазақ!», 1909), ставшим призывом к активной борьбе за свободу и независимость казахского народа, за возрождение национальных ценностей и идентичности. Об этом влиянии свидетельствуют строки Иманбаевой с призывом к пробуждению женщин: «Мои юные цветочки, просыпайтесь». Но, безусловно, этот текст также отражает лозунги советской компании по освобождению женщин Востока, которая активно развернулась в Центральной Азии именно в середине 1920-х годов. Так, строка «Ашылды маңдайыңның қалың соры», которая дословно означает «Рассеялся густой мрак на лице», может, помимо метафорического смысла (прозрение и обретение новых представлений, смыслов), иносказательно означать избавление восточных женщин от черной чадры, которая традиционно скрывала их лица. Борьба с чадрой/паранджой была одним из основных пунктов деятельности женсоветов на территории среднеазиатских республик.

В строке «"Пять кобылиц" была женщины цена» возникает отсылка к другому известному казахскому поэту, одному из основателей новой казахской литературы Магжану Жумабаеву (1893-1938). Слова «Цена женщины — пять кобылиц» можно найти в его стихотворении «Делает» («Жатыр», 1912). Жумабаев с горечью констатирует тот факт, что и в начале XX века родители девушек, как и в древности, заботятся исключительно о материальной выгоде, а брак подобен торговой сделке. Отцы готовы отдавать своих несовершеннолетних дочерей замуж за стариков, лишь бы получить скот, в частности лошадей, в качестве выкупа. Используя данную отсылку, Иманбаева, вероятно, стремилась подчеркнуть серьезность проблемы низкого статуса женщин в современном обществе, хотя она и указывает на положительные перемены. Таким образом, она утверждает свою литературную преемственность, продолжив дело тех поэтов, которые до нее говорили на тему торговли женщинами.

В январе 1924 года Иманбаева написала стихотворение «Странник и женщина» («Жолаушы және әйел», газета «Еңбекші қазақ»), которое было по смыслу и стилю практически идентично процитированному стихотворению «Странник и рабочий», и подписала его словами: «В день, когда казахские женщины освободились от традиции калыма»:

< ... > День, когда мы подняли знамя свободы,
День, когда твердое слово дали, —
Обычаи отцов в прошлом оставив,
Не идти насильно за стариков в молодые годы.

Произведение «Странник и женщина» может быть прочитано как аллегорический рассказ о женщине, которая путешествует сквозь время, и ее путь отражает социальные изменения в обществе и трансформацию представлений о роли женщин в нем. Строки о счастливом дне отражают историческое событие в Казахстане— официальную отмену калыма на законодательном уровне, произошедшую 28 декабря 1920 года. Рассказчица в стихотворении говорит о том, что теперь женщины могут смело держать в руках флаг свободы, не следуя устаревшим обычаям и не подчиняясь патриархатным предписаниям. Этот образ символизирует наступление новой эры равноправия и самоопределения для всех женщин и отражает влияние нового агитационного искусства. Женщина Востока с красным флагом в руке — героиня многочисленных агитационных советских плакатов 1920-1930-х годов. Так, С. А. Атанова указывает, что подобный образ был на плакате 1921 года:

<…> один из первых плакатов был выпущен для Центральной Азии
в 1921 г., в период установления советской власти. Надпись арабскими
буквами на узбекском языке провозглашает: «Sharq xotuni! Tushu ninglaki: butun dunyo mehnatkashlarining birlashgan o’rtoq turmushlari seni
qulliq bo’g’ovlarindan ham qorongg’ilikdan ozod qilachakdir» (Женщины
Востока! Поймите: товарищество объединенных тружеников всего
мира освободит и вас от уз рабства и тьмы).

Завершается стихотворение Иманбаевой феминистским посылом: «Пусть гимн свободы и равенства всех женщин распространится по всему миру».

По свидетельствам современников, уже в юности у Шолпан проявился яркий импровизаторский талант и стремление к образованию. До переезда к Бекею она, вероятно, научилась читать и писать по-арабски. По словам Назипы Кулжановой, первой казахской женщины-журналиста и подруги поэтессы, Шолпан не знала русского языка, но она хорошо знала арабский, много читала и вдохновлялась такими писателями, как А. Кунанбаев, С. Торайгыров, Ы. Алтынсарин. С Кулжановой Иманбаеву связывали особенно тесные отношения, и в ее доме ей, по всей видимости, была доступна богатая библиотека. Если это предположение верно, то уже в 1921-1922 годах Шолпан могла прочитать много книг, в том числе и поэтические сборники знаменитых казахских поэтов.

Особенно близки ей были гуманистические идеи Абая (Ибрагима) Кунанбаева (1845-1904), выдающегося казахского писателя и просветителя XIX века: стремление к знаниям, культуре и духовному возрождению народа, протест против рабского положения женщины и устаревших родовых предрассудков. Символично, что Кунанбаев скончался в том же 1904 году, когда родилась Шолпан,—как будто ее поколению было суждено продолжить начатое им дело. В стихах поэтессы мы видим развитие его мыслей о необходимости образования, труда и нравственного воспитания, но они звучат с новой, женской точки зрения. В стихотворении «Жолдастарыма» («Моим приятелям», 1925) Иманбаева пишет:

< ... > Итак, товарищи дорогие,
С чистым сердцем учиться пойдем
И подневольную казахскую женщину
От рабства и страданий спасем.

Иманбаева не боялась бросить вызов устоявшимся стереотипам в своем творчестве. Она одна из первых в казахской поэзии заговорила не только о равенстве полов, но и о равенстве разных национальных культур, о значимости образования для подлинного освобождения личности. В ее системе взглядов знания — это сила, способная разрушить любые условные границы, будь то пол, происхождение или национальность: «Моей мечтой всегда были лишь знания и наука», — твердила Шолпан. Эти идеи также перекликаются со взглядами Абая Кунанбаева, утверждавшего: «Невежество — отсутствие знаний, а без знаний ничего не приобретается в этом мире». Иманбаева верила, что именно просвещение откроет путь к социальной справедливости.

В стихотворении «Жас ініме» («Моему младшему брату») она обращается к юному поколению с наставлением в дидактическом тоне, свойственном произведениям Кунанбаева:

< ... > Учись, впитывай знания,
Усердно трудись, мой брат.
Иди по верному пути,
Будь примером для молодежи, брат.

В этих строках Шолпан выступает уже не только как поэтесса, говорящая о страданиях, но и как социальный педагог. Таким образом, она восприняла и развила просветительскую миссию своих великих предшественников, но уже с позиции новой, советской женщины.

Свидетельством ее знакомства с творчеством Кунанбаева является не только идейное, но и формальное влияние. Так, ее стихотворение «Тёте» использует перекрестную рифму — редкую для устной казахской поэзии того времени, но характерную для переводов поэта:

< ... > Раньше срока увядает (а)
(Мезгіл жетпей ерте сөнбек)
Лепесток в тени ветвей, (б)
(Саядағы қызыл гүл)
Жизнь по капле истекает—(а)
(Қанша тұрып, қанша өлмек)
Ранен юный соловей, (б)
(Жараланған жас бұлбұл)

Кто услышит голос скорби, (8)
(Муцды зарын кил естилек)
Что века звучит, дрожа? (7)
(Зарласа да талай жыл)
Изнывает сердце в крови — (8)
(Қасіретті қанды жүрек)
Ждет спасения душа. (7)
(Жан iedeudi жэрдемийл)

В данном стихотворении использована перекрестная рифма (а б а б), и оно написано хореем со строгим чередованием строк в семь и восемь слогов с мужской и женской рифмой, что напрямую отсылает к стихотворным формам, введенным Кунанбаевым в казахскую литературу на основе его переводов русской поэзии. Стихотворение «Тёте», написанное силлабо-тоникой, вряд ли могло бы возникнуть исключительно под влиянием устной традиции: оно показывает знакомство поэтессы с книжной, классической поэтикой.

Как мы уже показали, Иманбаеву волновали не только проблемы гендерного неравенства, но и проблемы власти, труда и социальной справедливости. Расцвет ее литературной деятельности совпал с культурным подъемом в Казахстане в начале 1920-х годов. Читатели быстро заметили талант поэтессы. Женщины, мечтавшие о новых возможностях, глубоко проникались ее стихотворениями и заучивали их наизусть. В августе 1924 года Иманбаева отправилась учиться в Орынбор, присоединившись к женским курсам, где была вплоть до марта 1925 года. Ее произведения все чаще появлялись в журнале «Әйел теңдігі» («Женское равенство», 1925—настоящее время). Она участвовала во всех литературных кружках и вечерах начала 1920-х годов, популяризируя свою поэзию. Самыми значимыми работами в ее творчестве стали процитированные нами стихотворения про женские судьбы «Қазақ әйеліне» («Казахской женщине», 1925) и «Жалшы әйелдер аузынан» («Устами батрачек», 1925).

Иманбаева не была первым автором в Казахстане, противостоявшим гендерным стереотипам, но из женщин-писательниц она первая заговорила об этом в печати. Ее творчество перекликается с темами и мотивами прогрессивных писателей начала XX века. Так, Миржакып Дулатов создал в 1910 году первый казахский роман «Бақытсыз Жамал» («Несчастная Жамал»), в котором рассказал о жизни угнетенной казахской женщины. Но подобные произведения зачастую ограничивались темой невзаимной любви или невозможности быть с любимым и избегали бытовых подробностей, а Иманбаева затрагивает проблемы ежедневного морального унижения, избиения мужьями своих жен, непосильной заботы о домашнем хозяйстве, таскания тяжелых грузов, голода и т.д. Ее стихотворения осветили незамечаемые трудности, с которыми сталкиваются женщины в традиционном казахском обществе. Они стали настоящим голосом «Другого», прежде немого, маргинализированного субъекта. Иманбаева дала слово тем, чьи истории долгое время оставались невысказанными.

Из 28 известных на сегодняшний день ее произведений п посвящены положению женщин. К таким стихотворениям относятся: «Қазақ әйеліне» («Казахской женщине»), «Бұлбұл мен қарға» («Соловей и ворон»), «Жолаушы және әйел» («Странник и женщина»),«Өлкелік әйелдер курсынан» («С региональных женских курсов»), «Апайға» («Тёте»), «Зейнепке» («Для Зейнеп»), «Қоңыр қаз» («Бурый гусь»), «Арыз» («Прошение»), «Қалима жолдасқа» («Приятельнице Калиме»), «Біздің Сәуле» («Наша Сэуле») и «Жалшы әйелдер аузынан» («Устами батрачек»).

Другая группа произведений (девять текстов) связана с темой революции, просвещения и социальной мобилизации молодежи. Это тексты, в которых поэтесса обращается к своим современникам и будущим поколениям с призывом к образованию и активному участию в построении нового общества. В эту категорию входят: «Жолдастарыма» («Моим приятелям»), «Жолдасыма» («Приятелю»), «Жас ініме» («Моему младшему брату»), «Жолаушы мен жұмыскер» («Странник и рабочий»), «Жас Кдйратца жэне жастарга» («Кайрату и молодежи»), «Жас Қайратқа және жастарға («Приятельнице Жамал»), «Балгамбетке» («Балгамбету»), «Октябрь мейрамына» («Октябрьскому празднику»), и «Жеттпс Mine» («Вот и свершилось»). Здесь Иманбаева предстает не только как лирик, но и как публицист, просветитель и агитатор.

Еще одной выразительной группой произведений является сатира. В этих текстах поэтесса критикует общественные пороки и человеческие слабости с остроумием и иронией. К сатирическим стихам Шолпан относятся: «Булбул мен царга» («Соловей и ворон»), «Зейнепке» («Для Зейнеп») и «Жэкец жаман сасады» («Жакен плохо пахнет»). Эти произведения свидетельствуют о широте ее творческого диапазона и умении использовать художественную форму для социальной критики. Кроме того, Иманбаева откликалась и на политические события своего времени, такие как смерть Ленина, — этому посвящены элегии «Естірту» («Возвещение») и «Бүгінгі күні» («Сегодня»).

В формальном отношении поэзия Иманбаевой характеризуется ролевой лирикой, лирическими монологами с исповедальными мотивами и публицистическими обращениями/ призывами. Примером ролевой лирики служат «Странник и рабочий», «Странник и женщина», «Для Зейнеп». В них драматургия диалога становится способом показать столкновение двух миров — старого и нового. Примерами исповедальных монологов являются «Казахской женщине», «Приятельнице Калиме», «Бурый гусь», «Прошение», где личные переживания, страхи и надежды звучат особенно эмоционально. А к публицистике в стихотворной форме можно отнести «Моему младшему брату», «Кайрату и молодежи», «Октябрьскому празднику», «Сегодня».

Таким образом, поэзия Шолпан Иманбаевой — это не просто свидетельство эпохи, но и художественно ценный корпус текстов, в которых сочетаются острая социальная наблюдательность, личная боль и надежда. Тематическое и формальное богатство ее творчества доказывает, что забвение этой поэтессы было не только несправедливым, но и обедняющим для казахской литературной традиции. Возвращение ее имени в культурную память позволяет по-новому взглянуть на женский голос в истории казахской поэзии и углубить наше понимание тех проблем, с которыми сталкивались женщины начала XX века.

Творчество поэтессы способствовало развитию казахского литературного языка. Поэтический язык Иманбаевой был богатым, сочетающим устойчивые поэтизмы и живую разговорную речь, традиционные образы и приметы нового времени. Стихи Иманбаевой соединили устную поэтическую традицию казахского народа с новой революционной интонацией. В ее произведениях встречаются как традиционные образы (белый сокол, ворон, тучи, клетка, поток слез), так и лексика нового времени: слова, связанные с просвещением, трудом, комсомолом, наукой. Благодаря грамотному использованию фольклорных мотивов, пословиц и приемов айтыса она делала свое творчество близким и понятным простым читателям, особенно женщинам. При этом ее стиль не был подражанием — это был язык протеста и побуждения.

Произведения поэтессы служат зеркалом, отразившим жизнь казахского общества на заре преобразований. В ее поэзии гармонично сочетаются: феминистский и патриотический пафос; социальный реализм и символическая образность; традиционные мотивы и стилистическая новизна.

Вклад Иманбаевой в казахскую литературу заключается не только в поэтическом таланте, но и в публицистической смелости высказываться на болезненные и важные темы, которые требовали освещения. Контраст неприкрытой прозы жизни и высокого гуманистического идеала делает ее творчество уникальным для своего времени. Возвращение к наследию толпан сегодня — это не просто акт исторической справедливости, но и возможность переосмыслить путь казахской литературы и культурных трансформаций в целом.