Чем вредна антипутинская документалка с «Оскаром» Фильм «Господин НИКТО против Путина» о том, как в российских школах промывают мозги, по идее, не должен был вызвать холивар и дерьмяной дождь. Тем более в оппозиционной среде, где никто не спорит по поводу вреда госпропаганды и милитаризма. Но после того, как режиссер фильма Павел Таланкин — учитель, закопавший диски со школьным внутряком, а потом вывезший их из России — получил одну из главных наград в киноиндустрии, все пересрались.

Кому в Европе нужны акции памяти Маркелова и Бабуровой Акции памяти убитых антифашистов Станислава Маркелова и Анастасии Бабуровой проходят уже 17 лет. С того дня, когда они были убиты нацистами в центре Москвы. В разных городах России, несмотря на палево и засилье мусоров, антифа устраивали 19 января стихийные мемориалы или рисковали, вставая с плакатами. Но к 2026 году памятные мероприятия вышли за пределы России и проводятся выдавленными из страны активистами в разных точках мира.

Кто и как делает деньги на Z-антифашизме? Босые девочки и мальчики в залитых бутафорской кровью лохмотьях поют “Интернационал”; бывший офицер ГРУ собирает в Германии деньги на помощь российским военным; мексиканский разведчик танцует танго с Дмитрием Харатьяном; итальянский политик прыгает на стол перед российскими сталинистами, которые называют себя оппозицией, снимает штаны, показывает голую задницу и кричит: “Вот что будет всей Европе, если Путин проиграет войну!”.

Как DIY-медиа перевоспитывает про-путинских леваков в Испании Новость об отмене анархистского мероприятия пришла его организаторам за день до старта от испанских леваков. Эмигранты, создавшие в Мадриде медиа о репрессиях в России, хотели провести ивент солидарности с антиавторитариями из Украины, показать документалки о войне и устроить выставку художника Давида Чичкана, писавшего картины российского вторжения в Украину… пока его не убили российские военные.

Как живут московские коммунары В крупных российских городах множатся коммуны — самоорганизованные пространства, существующие по собственным внутренним правилам. Нет, это не грязные анархо-сквоты, а большие хаты в центре с общественными и личными зонами, кинозалами, ивентами. Они подчеркнуто неполитизированны, чтобы не навлечь мусоров, но это не мешает свободе самовыражения. Николай Бауман из московской коммуны «Стрелка.

За что нацисты и шарага прессуют крымскую анархистку Когда российские военные появились в Крыму, Злате было семь лет. Она даже не поняла из какой страны эти солдаты. Но она хорошо помнит, как не хотела к ним подходить и плакала, когда родители заставляли с ними сфоткаться. Со временем она поняла из какой страны прибыли те солдаты. «Когда я стала постарше, начала много читать, я поняла, что меня не устраивает режим, в котором я теперь живу», — рассказывает она No Future начало своей истории.

Как мусора поймали анархистку с ребенком Изначально менты прицепились к компании панков, игравших на акустике что-то говнарское, из-за их “неопрятного внешнего вида в общественном месте”.

Зачем уличные бойцы нулевых пошли воевать за Россию Эпоху антифа нулевых-десятых помнят немногие — постаревшие, обросшие боками и кредитами, откинувшиеся или еще сидящие в тюрьмах. В их воспоминаниях — выкрашенные дешевой маминой краской ирокезы, угар по ЗОЖ, дымовые шашки, летящие в Химкинскую администрацию, которая решила вырубить местный лес, пикеты в центре города с растяжками «Нет фашизму всех мастей от подворотен до властей».

Убьет ли независимые медиа закон о запрете рекламы у иноагентов? Закон о запрете рекламы у иноагентов, который на днях вступает в силу, уже нанес серьезный удар по независимым и оппозиционным медиа в России. Если ему следовать, то за размещение рекламы на ресурсах иноагента грозит штраф до 500 тысяч рублей. Иноагентам теперь тоже запрещено вешать у себя рекламу под страхом уголовки. И все это сильно урезает бюджеты медиа, которые не берут бабла у российских властей.

Как панку не ебнуться в эмиграции и быть полезным. Спросили Сида из «Тараканы!» Панк-группа «Тараканы!» гремела в России все девяностые и нулевые. Хотя чуваки и играли четыре аккорда, их тексты про свободу, равенство и солидарность вдохновляли фанатов. Но такие запилы не нравились путинскому режиму, мусорам и прочим скрепоносцам. Запрещать концерты, стучать и хуесосить в соцсетях их начали еще до войны в Украине.

Как власти разгоняют ксенофобию, чтобы превратить мигрантов в пушечное мясо «Не хочешь ли ты съебать из России?», — кричат нацисты, избивая ногами парня с раскосыми глазами, но проживший всю жизнь в Саратове фотограф не понимает, куда он должен уезжать. «Почему они здесь, а не в СВО???…не защищают Россию??? Никогда такого не было хамства, беспредела, охуевших черномазых рож», — возмущается жительница Котельников после рейда ОМОНоцев в молельном доме.

Кто остался в России и чем они там занимаются Спустя полтора года с начала войны кажется, что из России свалили почти все. Остались только Z-етники, сломленные люди или те у кого вместо денег и знаний языка есть больная мама и котик. По крайней мере так казалось фотографу «No Future» Кате, когда она смотрела из эмиграции.

Как адвокаты находят силы работать в России Работа адвоката в России всегда была опасной. Им угрожали, их убивали нацисты в уличных войнах, их избивали в отделах полиции и не пускали к доверителям, их спускали с лестниц силовики, на них заводили уголовные дела за то, что они занимались своим делом — защищали права и свободы других. С началом войны у адвокатов прибавилось работы и проблем, а самих их стало меньше. Одних посадили, других выдавили из страны, третьи предпочли «уйти в тень».

Как Новая Каховка «входила в состав России» Новая Каховка — небольшой молодой городок на левом берегу Днепра в Херсонской области, в 80 километрах к северу от крымского перешейка. В старом центре все дома на первый взгляд одинаковые — маленькие, в два-три этажа, с красными черепичными крышами. На фасадах между телевизионными тарелками и обшивкой утепления — резные цветы, виноград, колосья, белки, лисы, птицы.

Как умирают мобилизованные. «Калаши» без патронов, тупые приказы и пустые головы «Гробы идут потоком», «Сколько еще за эту дату?», «Столько трупов и ни слова». Такие комментарии с конца октября стали появляться на сайте волгоградского издания v1.ru. За неделю, по официальным данным, в городе похоронили 19 мобилизованных с общей датой смерти — 24 октября. Власти региона упорно отмалчивались, а председатель совета ветеранов на вопросы журналистов ответил так: «Мы знаем, что там случилось.